Любимчик Эпохи

Илюша, державший в руках торт с шампанским, забыл, как дышать. Ужас перед человеческим уродством захлопнул щеколду в его мозгу, он потерял дар речи. Ольга тоже стояла подавленная. На помощь пришла сестра.

— Чиновники приехали проверить, как ты живешь. Поговорят с тобой, зададут вопросы, — разъяснила она.

— В рамках программы поддержки инвалидов. Подробно знакомимся с вашей биографией, — вышла из оцепенения Ольга.

Зольда развела руками. Кисти ее тоже оказались исполосованы шрамами. Указательного пальца на правой руке не было.

— Ну что ж, — протянула она. — Берите стулья, садитесь."

"Ольга взяла у Илюши торт, уже порционно нарезанный, и выставила его на трехногий стол. Кивком головы приказала Ирине выйти. Как только дверь за сестрой захлопнулась, безжизненные мумии на кроватях захрустели костями и, как в дешевом ужастике, начали движение в сторону густого ванильного запаха. Не успела архивщица достать шампанское, как сухие цепкие руки растащили торт по кускам.

— Злыдни, мне-то оставьте! — заволновалась Зольда.

Ольга достала пластиковые тарелки и положила два кусочка рваной даме. Та, как и все, набросилась на сладкое, словно юродивый на подачку. Илюша, застыв в углу, попытался сглотнуть невольный комок, перекрывший гортань.

— Ох, а спиртное-то вам нельзя, наверное, — сокрушенно воскликнула архивщица.

— Давай, давай, хоть жизнь вспомним! — засуетились вокруг бабки, плотнее сдвигаясь вокруг стола.

— И мне, и мне, — возбудилась Зольда, — принимая из рук чиновницы одноразовый стаканчик.

Наконец все выпили, оживились и начали цеплять гостей вопросами.

— Ну-ка приди в себя! Стоишь, будто наказанный ребенок! — шепнула она, переходя на «ты».

И тут же зычным голосом обратилась к бабулям:

— Девочки, все замолчали. Нам нужно поговорить с Зольдой Петровной!

Ольга захлопала в ладоши, унимая старушек тоном воспиталки в детском саду. Зольда, явно подобревшая, размякшая душой, облизала от крема пальцы и улыбнулась ранеными губами.

— Что с вами произошло, как получили увечья, когда потеряли ребенка? — начала беседу чиновница.

Илюша на дрожащих ногах нащупал табуретку и опустился на нее, как на раскаленный кол. Глядя на Зольду, он страшно хотел прижаться к маме, Софье Михайловне, и с ужасом думал, насколько же принципиально иначе могла сложиться его жизнь.

Глава 29. Зольда

У Петра Коринкина были вечно беременная жена и семеро готовых детей.