Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
О таких фигурно очерченных губах и прямом носе. О таких резких скулах и темных гладких волосах. На Родькину морду стоило надеть шлем в школьном спектакле, и он становился русским богатырем, пилотку со звездой — и он преображался в героического солдата, фуражку с кокардой — и он был вылитым офицером. Илюша же во всех этих головных уборах выглядел полным кретином, а к утреннику на 23 Февраля его вообще поставили в массовку к девочкам, повязали на голову платок и заставили махать вслед уходящим на фронт ребятам. Воспоминания об этом вызывали дрожь.
Наутро Родион орал на всю квартиру, умолял родителей разрешить не идти в школу, но по математике планировалась контрольная и пропустить ее было невозможно. Когда Лев Леонидович с укоризной посмотрел на Илюшу, тот невозмутимо ответил:
— Ну, Р-родька п-просил н-намазать ему р-рожу з-зеленкой, я и п-помог.
Расплата была жестокой. С подачи Родиона во дворе и школе Илюшу стали звать Любимчиком Эпохи. Его пугали, зажимали по углам, высмеивали.
— Ну что она с тобой делала? Яичками играла? За писюн трогала? И ты аж дар речи потерял? — ржали ему в лицо мальчишки, заставляя Илюшу каменеть от злости.
— С-сдохните, уроды! Н-ничего н-не делала!
Дразнили его вплоть до шестого класса, пока в Эпохину квартиру не заселились новые жильцы, отмыли окна, поставили железную дверь, завели сенбернара, и память о полоумной бабке начала стираться, как запись мелом на школьной доске.
Глава 6. Кладбище
— Располагайся, ты — дома! — заинтриговала Эпоха, втолкнув меня в какое-то неприятное пространство, где я почувствовал себя смятой пушинкой в плотно набитой подушке. Таких пушинок-перьев там была тьма-тьмущая, и все они совершали броуновское движение, насколько я помнил его из учебника физики за 10-й класс. Сама Эпоха исчезла, я заволновался и начал судорожно ее искать.
— Аааа, испугался! — наконец услышал я бабкин голос. — Да расслабься. Просто поймай волну, переведи всех в плоскость видимого, а потом отсей ненужных.
— Ничего не понял, каких ненужных, где мы?
— На Пятницком кладбище, возле Рижской, тебя тут захоронят.
— Это в Москве? — Я тупил.
— Нет, в Сиднее, — съязвила Эпоха. — В Москве, конечно, ты где подох-то, в Австралии, што ль? Вот в могилу к Сане Пятибратову тебя и запихнут. Сань, иди сюда, я вас познакомлю.
