Любимчик Эпохи

Долетающие до уха слова начали приобретать смысл.

— Да нет никакого резона, она все равно ничего не расскажет, умрет максимум через неделю-две, — говорила женщина в белом халате, — от такой дозы не выживал еще никто.

— Поймите, — умолял ее инженер, — здесь все не по закону. Она проходила практику и не имела права дежурить ночью. Она беременна и ей запрещено было находиться в лабораториях и цехах на таком позднем сроке. Она прекрасно разбирается в производстве и могла видеть, как произошла авария. И наконец, — инженер загибал толстые пальцы, — ее нашли без элементарных средств защиты, в которых люди просто обязаны находиться на заводе!!! Вы понимаете, что это — тюрьма для меня и нашего директора!!!

— Как же я это все оформлю? Как объясню, куда делся пациент через день после поступления? — врач перешла на шепот.

— Да просто уничтожьте все записи о ее поступлении, пока не грянула проверка, — колотился инженер, — она же не одна к вам прибыла? Еще восемь мужиков в нормальных скафандрах химзащиты, которые выживут и подтвердят, что авария — результат разгерметизации цистерны.

— И куда вы ее денете? Она же не песчинка! — врач терла потной ладонью лоб.

— Отправим в глухую деревню. Там о ней позаботятся, подлечат…

— Подлечат — это вряд ли, — усмехнулась врач.

— Ну, значит, достойно похоронят. Искать ее никто не будет. Она круглая сирота, проститутка. Кто за нее вступится?

— Вы будете у меня в огромном долгу, — выдохнула врач."

"— Не сомневайтесь! — Инженер схватил ее липкую ладонь и прижал к груди.

Последних слов Златка уже не слышала, она вновь извергала багровое месиво в эмалированный крапчатый таз. В это время главный инженер сидел в белой «Волге» директора завода и, густо потея, докладывал о разговоре с врачом.

— Возьмешь «уазик» хозотдела и отправишь ее в Томилино сегодня ночью. Есть надежный водитель? Который язык не развяжет? — директор тоже тяжело дышал.

— Есть, стоит в очереди на квартиру, — дрожал инженер.

— Дашь квартиру вне очереди. Но только он должен сделать еще кое-что.

— Все, что скажете.

— Пусть для надежности придушит ее по пути или пристукнет чем-нибудь, чтобы уже точно не очухалась. Слишком много на кону. Рисковать нельзя.

— За квартиру он кого угодно задушит, — заверил инженер.

— И пусть земля ей, дурочке, будет пухом…

За полночь Иван Дергачев, высокий жилистый жеребец, принимал с черного хода больницы замотанный в простыни сверток.