Что Алан Берсанов может выкинуть — никому неизвестный факт. Он вообще с взрывным, крутым нравом и абсолютной непредсказуемостью. Ничего не боится, но я уже об этом упоминал, а не упоминал, почему: отец его один из богатейших людей страны. Чем точно занимается — без понятия. Источники разнятся, так сказать, а может он успел засунуть жало в каждую область по чуть-чуть? Факт остается фактом: Алан Берсанов — бомба внезапного реагирования. Когда рванет — хрен его знает, но по забавному стечению обстоятельств: мы ладим.
Познакомились на тендере. Он безумно хотел получить землю в центре Москвы, чтобы построить клуб. Идея клуба, кстати, даже мне понравилось, хотя я уже давно разлюбил места темные, с орущей музыкой и горой доступных женщин на дне бокалов с виски. Выиграл я. Моя идея — деловой центр, который оживил бы эту часть города, только не ночью, а днем. Проект был получше, даже Берсанов оценил. Уже потом, конечно, когда проиграл. Вот что мне в нем еще понравилось — он умел проигрывать. Избалованный? Безусловно.
Хороший человек? Нет, что тоже безусловно. Однако есть в нем что-то светлое. По итогу оно во всех нас есть. Даже во мне. Наверно.
Я иду по лесной дороге и думаю об этом. А есть ли? Я не знаю. Очень хочется надеяться, и раз мне так стыдно перед Алисой, значит совесть еще не умерла. Это радует. Иду я здесь сейчас по простой причине: надо проверить, хорошо ли помню маршрут, и нет ли каких-то подковырок. Давид будет с нами, а потом они могут возвращаться одни — я должен убедиться, что все хорошо.
Дорога занимает немного. Через особняк за красными воротами, мимо высоких елей вглубь перелеска. Десять минут, и я выхожу на берег — да, все так же круто здесь, как когда-то давно. Я помню, как летом, после одиннадцатого класса, мы приезжали сюда с Аленой и ее родителями. Тогда я впервые понял, как дерьмово на самом деле живу, и тогда я решил, что хочу такой же райский уголок, какой у них есть. Где мама не плачет, не в синяках, не бежит на работу, чтобы насобирать на чекушку для козла-мужа, который не то что с дивана, иногда с пола встать не мог.
Тогда я впервые ощутил себя по-настоящему любимым… В семьях ведь, как моя, этого нет — некогда о таких мелочах думать.
- Столько иллюзий… - шепчу, прикрывая глаза и делая глубокий вдох.
Я ведь всерьез думал столько лет, что ни с кем, кроме Алены, не смогу построить ничего похожего. Наверно поэтому так упорно не замечал, что уже построил? Ушел. И где оказался? У меня есть все, но нет ничего.
