Вообще, все вещи Олега я надежно спрятала еще шесть лет назад за дубовой дверью его кабинета, но на всякий случай обхожу все по кругу и натыкаюсь на нашу фотографию, на его старые кеды и на скан его паспорта. Тогда, шесть лет назад, выкинуть все то, что он не забрал, когда сбегал от меня в диком восторге, я не смогла — сейчас запросто. Безжалостно швыряю его добро в огромный мусорный пакет, а потом захожу в кабинет. Ох боже, там-то вещей гораздо больше — пара пиджаков, стопка бумаг, еще какой-то хлам, его мебель…Нет, это слишком.
Кабинет снова закрыт на засов, потому что мне не до этого сейчас, да и к тому же не хочу, чтобы Давид случайно увидел, как я тут выношу шмотки. Снова ему врать — совсем желания нет. А может, я просто тряпка? Не могу по-прежнему? Стараюсь в таком ключе не думать. Я ведь совершенно точно больше не та маленькая девочка и теплых чувств к бывшему не питаю.
Даже больше. Перед тем, как поехать в Тулу, я сто раз убедилась, что его здесь нет и близко. Так, по старым каналам, аккуратно уточнила — Олег домой больше не приезжал.
Он и мать свою забрал, а вот брат остался и отказался уезжать в Москву. Потом, правда, залетел по-крупному, когда снова связался с сомнительной компанией. Сел в тюрьму. Не знаю, пытались ли они его откупить, но факт остается фактом, а прогноз мамы стал истиной: Сережа сидит уже три года. Ну и плевать. Нет, чисто по-человечески, мне его немного жаль, неплохой он парень, наверно, просто притягивает неприятности. Привык, что за него все решает старший брат и мама — может так хоть повзрослеет.
Знаю, жестоко, но иногда это единственная возможность для кого-то, а мне благо — Елагиных здесь нет. И хорошо. Клянусь, если бы была хотя бы одна возможность нам здесь пересечься, ни за что бы не приехала.
Но я здесь, и я продолжаю убираться, пока Давид ест свой завтрак и смотрит на кухне мультики. Точнее как? Я думала, что он на кухне, поэтому очень удивилась, когда вышла из гостиной и наткнулась на сына в пижаме в прихожей. У двери. У открытой двери.
- Та-а-ак…что за побег из курятника?
- Да я просто…
- Давид.
Даже не пытайся выкрутиться.
Резко краснеет, я хмурюсь. Что задумал, чертенок?! И знает, ведь, не отстану, поэтому тяжело вздыхает и толкает дверь. На пороге огромный букет алых роз — моих самых нелюбимых цветов.
- Это что еще за…
- Твой этот…индюк в костюме прислал.
- Индюк…Давид! Сто раз тебе говорила…
- Да-да-да, не давать никому обидных кличек. Я помню! Но он правда индюк…
- Его зовут Семен…
- Мне плевать.
