Я всегда и во всех продолжаю видеть Олега. Боль моя со временем тупее не стала. Я жру себя ложками каждый день, терзаюсь долгими ночами: а что «было бы, если бы», пусть он мне это и запрещал делать. Но как же иначе? Как я могу перестать? У нас ведь так и не было шанса. Настоящего. Ни разу. Такова судьба? А спросить мне и некого, разве что холодный, могильный камень с его именем.
Олег, как же так вышло? Что было бы, если бы ты не умер? Почему ты умер?..
Пи-пи-пи…
Вдруг меня как будто подкидывает.
Я хмурюсь и оборачиваюсь: тульское кладбище спокойно, как когда-то давно, когда я была здесь на могиле папиных родителей, и одновременно это не так. Что-то странное… как будто вязкое… Оно поглощает меня.
Снова чувствую внутренний толчок. Стоп. Он совсем даже не внутренний. Меня действительно трясут. Пищание переходит на невыносимый ультразвук, хочется закрыть уши, но я вдруг понимаю, что погрязла в чем-то темном по шею, как в зыбучем песке. Оно тянет меня вниз, не дает вдохнуть, не дает пошевелиться.
Черт… что за хрень со мной происходит?!
Слышу свое имя. Оно тихое, звучит откуда-то издалека, я ничего не понимаю. Оборачиваюсь — вокруг только абсолютное «белое». Мне здесь не уютно, дискомфортно. Оказалось, что это абсолютное, как со страниц моих сказок — не сказка вовсе, а наказание. Я так неимоверно сильно скучаю по другим оттенкам, даже по тьме. Мне и в себе темного не достает… Так странно. Я только сейчас понимаю: сказки — это не то, к чему надо стремиться.
К жизни надо. К радуге…
- Алиса…"
"Это сон? Это… нет, я ничего не понимаю. Может быть это смерть? Я умерла? Но в следующий миг я слышу свое имя громко, отчетливо.
- АЛИСА!
И открываю резко глаза.
Комната вокруг все та же темная и «забытая», пахнет лекарствами, пищит аппарат. Олег сидит рядом на коленях, трясет меня с бешеными глазами, а я, как по башке ударенная. Ничего не понимаю…
- С тобой все нормально?!
- Она пришла в себя?! - папа.
Это папа! Его голос сейчас гораздо сильнее, хотя по-прежнему отдает слабостью.
А у Олега течет кровь.
При виде этого развода, моя нижняя губа начинает трястись, слезы буквально прорезают себе путь наружу, колят нос, отдаются в голову, но Олег мотает головой.
- Не сейчас.
Как это не сейчас?! У тебя рана! От пули! Но я не могу произнести этого в слух, тянусь к ней, а потом вдруг вспомню: выстрелов было два.
