Когда у тебя маленький ребенок, всегда нужно иметь про запас лекарства, и я оплачиваю их тоже, но уже своими деньгами. Совесть не позволяет снова вводить доселе мне незнакомый пароль. Я ведь понимаю, что все происходящее — моя вина. Он опять влезает в мои проблемы и из-за моего отца, которого, спорю на что угодно, словом добрым вряд ли называет даже сейчас.
- Прости, что долго, - шепчу, Олег цыкает и отстраняет меня от тележки.
- Залезай в машину, я сам.
«Я сам». Признаюсь честно, я соскучилась по этому ощущению. Когда о тебе заботятся, не разрешают носить тяжести, ограждают.
По плечу надежному. Олег поступил со мной ужасно, но что в нем еще хорошего — два года я жила просто потрясающе. В этом плане и если убрать все плохие моменты точно. Знаете? Это же очень приятное чувство, когда о тебе вот так вот переживают. Мало мужчин похожих, по опыту говорю. Да, кособокому и неловкому, маленькому, но у меня теперь есть опыт. Ни один из моих «парней» не вел себя так. Помню, когда я познакомилась с тем музыкантом и перед тем, как его ботинки познакомились с желтком теснее, чем они бы этого хотели, он встречал меня у подъезда, чтобы назначить то злосчастное свидание.
Я тогда возвращалась из магазина с пакетами, и, черт, пусть меня проклянут все феминистки мира, но как бы мне в этот момент хотелось, чтобы он сказал: давай, я помогу донести. Пакеты-то реально тяжелые были, а я дико устала. Но нет. Ничего даже близко похожего не было. Он стоял напротив, улыбался и нес какую-то хрень про дивный бар с живой музыкой, а мне хотелось его послать уже тогда.
Козел ли? Да нет, просто нет у него вот этой культуры общения с женщинами. Той культуры, которая мне нужна и нравится. Елагиновской.
Отплеваться захотелось от правды, но этот процесс прерывает Олег. Он залезает на водительское место, пристегивается, смотрит на меня, чтобы удостовериться, что я тоже, потом трогается. Еще одна его такая примечательная особенность. Он никогда не поедет, пока я не пристегнусь. Безопасность превыше всего.
- Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? - тихо шепчу, Олег бросает на меня взгляд, кивает.
Трасса перед нами пустынная, темная и одинокая. Только его мощные фары лупят так, что все вокруг подсвечивают, а так…мы наедине. Это неожиданно меня пугает, я ерзаю, а Олег тихо говорит.
- Помнишь, я еще тогда говорил тебе, что твой отец замешан в определенных темных делах?
- Да. Ты хотел его посадить.
- Да.
- Спасибо, что этого не сделал.
- Нужды не было, не накидывай мне пуха.
Щурюсь.
