- Ты умеешь искушать мужчину... - простонал он и положил ей на язык еще обжаренной говядины. Затем последовал еще кусочек, а потом он дал ей хлеба и глоток вина, чтобы все запить.
Тепло просочилось еще глубже, пробираясь до костей. Эта игра может ей понравится, если будет проходить в той же непринужденной атмосфере.
- Какое у тебя самое счастливое воспоминание?
Вопрос был таким неожиданным, будто резанул по коже, настолько хорошо заточенным, острым ножом, что поначалу даже не ощущаешь пореза. Боже, ведь она не позволяла себе даже просто задумываться над этим годами.
Это бы омрачило всю ее последующую жизнь. Но ей также была ненавистна мысль о том, что Лиам считал ее несчастной женщиной, которую никогда в жизни никто не желал. Бесполезная, отвергнутая, забытая.
- Когда мне было шесть, мои родители отправили меня на каникулы к бабушке в Висконсин. Одну. Было Рождество, и дедушка поднимал меня на руках, чтобы я могла прицепить на верхушку елки звезду. Было много снега. И бабушка что-то постоянно пекла, поэтому в доме стоял волшебный запах.
- Занимаясь выпечкой, ты успокаиваешься, потому что это напоминает тебе о том времени?
Рейн замерла. Она никогда не думала об этом в таком ключе, но закрывая глаза, когда готовила, она могла мысленно вернуться к тому моменту, когда просыпалась в большой, теплой кровати, у них в гостях, там, где пахло корицей, дрожжами и счастьем.
- Возможно... Да, я думаю, так и есть.
Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и она без раздумий, разомкнула их.
- Прекрасно, девочка.
Еще шоколад. Он опустился на ее язык, сладкий и твердый, пока она не начала рассасывать его. Медленно, он таял у нее во рту, заставляя ее вкусовые рецепторы петь.
- Это лучший шоколад, который я когда-либо пробовала. И если бы я могла, я ела бы его каждый день.
- Ага, и у тебя обязательно разболелся бы живот.
Он усмехнулся.
- Возможно, будет лучше, если я время от времени буду тебя им кормить. Как думаешь?
Наверное. Иначе ей быстро придется сменить весь ее гардероб.
Она сморщила нос.
- Мне трудно признавать это, но Вы правы, Сэр.
- Хорошая девочка.
Он скормил ей еще немного говядины и ананаса. Когда он отнял стакан от ее губ, оказалось, что она допила вино. Расслабление, которое она почувствовала, говорило о том же.
Улыбка на ее лице была, возможно, чересчур счастливой, но она не могла справиться с эйфорией от того, что уехала из клуба, хорошо выплакалась и восхитительно поела с мужчиной, который, казалось, заботился о ней.
