Поэтому она не может упустить возможность оказаться под ним, иначе будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Да, она была расчетлива. Но все взывало к ее уверенности в том, что, не познав его прикосновений хотя бы однажды, она никогда не будет цельной.
- Да, Сэр.
Откинувшись на спину, она застенчиво, совсем немного, раздвинула ноги, ожидая его одобрения.
- Иисусе, - тяжело выдохнул он.
- Шире. Я хочу, чтобы твоя сладкая киска раскрылась для меня, чтобы я мог дышать тобой и попробовать каждую каплю.
У нее перехватило дыхание от этих слов. Как долго она грезила о том, чтобы он приказывал ей?
Раздвинув ноги максимально широко и подставив ему каждую скользкую складочку, она судорожно вздохнула, когда его теплые губы начали порхать над ее припухшей киской.
- Да... моя. Посмотри на себя, такая сногсшибательная. Я представлял тебя именно такой, но сейчас ты здесь, а не в мечтах... Блять, прелесть, ты умопомрачительна, - восхитился он.
- Не кончай без моего разрешения.
Не разочаровывай меня.
Он строго вздернул бровь.
- Постараешься?
Разочаровать его? Она даже и помыслить не могла о таком. Находиться с ним в одной комнате, уже было возбуждающе для нее, не говоря уже о том, чтобы чувствовать его лицо и дыхание между своих ног. Она уже была опасно близка к оргазму.
Вздрогнув, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, подхватила себя под колени и раскрылась еще шире, удерживая себя для него.
- Я постараюсь.
Для Вас. Всегда буду стараться.
Овевая своим дыханием ее ноющую киску, он провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедер.
- О, прелесть, ты сделаешь чертовски больше, чем просто попытаешься. Ты выполнишь все, что я тебе прикажу. Ты найдешь для этого силы. Желание подчиняться ярко пылает в тебе, и я решительно намерен заставить его вспыхнуть еще жарче для меня.
Склонив голову, он провел своим скользким языком по ее складочкам, добираясь до клитора. Не в силах остановиться, она вскинула бедра навстречу его языку, захватившему и посасывающему ее набухший клитор.
Она закричала.
Медленно, неторопливыми скольжениями, его язык ласкал и играл с ней, вознося все выше и быстрее, она еще никогда не испытывала подобного. Она таяла, от того, как он поклонялся ее киске. И то, как хорошо он знал ее душу, разрушало ее еще больше.
Боже, как же сильно, она хотела сделать ему приятно, как никому в жизни.
