И вдруг потянулась, накрыла ладонью его сжатый кулак. Никита тут же опустил глаза на их руки, сглотнул – кадык прокатился под кожей.
– Почему? – он всё же посмотрел ей в глаза, пытливо, выискивая в них ответ на простой и такой важный вопрос.
– Потому что поняла, как сильно мне тебя не хватает. – Света прикусила щёку, отвернулась, чтобы скрыть выступившие слёзы. Но Никита поймал за подбородок, развернул к себе. Мягко погладил щёку костяшками пальцев, размазал скатившуюся слезинку.
– Свет, – коснуться её, сжать в объятиях, целовать безостановочно, пока не распухнут губы – Никита готов был сделать это, не задумываясь, забыв о том, что дети смотрят.
Был готов, и не смог. А я не знаю, люблю ли тебя… Эти слова, а ещё – его гордость, которую она тогда растоптала, сама того не подозревая, когда он просил, умолял и получил отказ – теперь он должен быть уверен. – Мне этого мало.
– Мало? – переспросила она, моргнув.
Он серьёзно кивнул и с сожалением убрал руку от её лица.
– Мне плохо без тебя, это правда.
Но поверь, к любой боли можно привыкнуть, с любой можно научиться жить. Мне нужно, чтобы ты окончательно решила для себя, хочешь ли быть со мной. Как с мужем, как с мужчиной. Не как с другом и отцом твоих детей. Ты уверена? Потому что второй твой отказ я не перенесу, это будет конец.
Он поднялся, посмотрел сверху вниз. Растерянная, маленькая его, любимая девочка, которая так и не смогла найтись с ответом. Никита вздохнул, улыбнулся и вдруг потянулся к волосам, пропустил пряди меж пальцев, взъерошив макушку.
– Реши для себя. Только учти, что я тоже не буду ждать вечно.
Махнув детям рукой, Никита неспешно пошёл к выходу с полигона, чувствуя, как спину прожигает внимательный взгляд. Возможно, он был неправ. Может, Генка обзовёт идиотом, лишившим себя последнего шанса. Пусть. По-другому он поступить не мог.
Утро бросало горчичные тени на стены, воздух гудел от влаги, тяжёлый, душный. Света ворочалась в кровати, поднимая взмокшие у корней волосы, раскидывая их по подушке.
Собиралась первая майская гроза. Раскинув руки и ноги в стороны, Света полежала так с минуту, потом раздражённо цокнула и всё-таки встала. Невозможно дальше спать! Подойдя к окну, она рванула в стороны шторы, распахнула створки и буквально легла грудью на подоконник, надеясь поймать хоть малейшее дуновение ветерка. Бесполезно. Здесь было ещё хуже, а облака, подсвеченные сверху утренним солнцем, казалось, ползли буквально на пузе, собираясь вот-вот проглотить город.
