— Почему?
Он заглянул в ее синие глаза:
— По-моему, ясно.
— Ты же не хочешь быть со мной, Николас. Ты сам говорил, когда уезжал. Теперь изменил свое мнение?
Николас застыл. Так она хочет, чтобы он на коленях умолял ее? Хочет в очередной раз унизить и помучить его? Она клялась, что никогда не простит его, и он не имеет права осуждать ее. Чтобы не ухудшить их отношения, Николас молча повернулся и вышел из комнаты.
Глава 30
Николас, оказывается, не шутил и на следующий день велел готовиться к отъезду в Сильверли.
Он объявил о своем решении за завтраком, сказав, что не может оставаться в доме, где нет кабинета. Реджи нечего было возразить. Невыносимый человек!
Хорошо, но она не поедет без Элеоноры. Не хватало ей сидеть в глуши с ним и его матушкой, которая ее ненавидит. Нет, Элеонора тоже должна ехать. Ничего не сказав мужу, Реджи сама поговорила с Элеонорой. Та сначала отказалась, но в конце концов поддалась на уговоры.
Все были заняты, кроме Николаса, который не принимал участия в сборах и только с довольным видом глядел на устроенный им переполох.
Реджи не успела даже попрощаться с родными, оставив им коротенькие записки с извинениями. Несмотря на всеобщие усилия, последний чемодан уложили только к ночи. Вещей оказалось так много, что для них выделили отдельную повозку.
За весь день Реджи ни словом не обмолвилась с виконтом, но раздражал ее не внезапный отъезд в Сильверли. Она не могла забыть их ночной разговор. Николас умудрился вывести ее из равновесия, и остаток ночи она почти не сомкнула глаз.
Нет, не из-за поцелуя. Честно говоря, ее смутило то, что он лишь поцеловал ее.
И она все еще хочет его, после того, что он ей сделал? Да. Она вспомнила, как он стоял у двери — шелковый халат распахнут на груди, золотистые волосы растрепаны, янтарные глаза смотрят на нее, — и ее охватило такое желание, что она даже испугалась. Неужели ей достаточно увидеть его, чтобы тут же забыть, как она проклинала его все эти месяцы?
И что ей теперь делать? Нет, простить его она не может.
Значит, нужно перестать о нем думать.
Элеонора и Тесс с ребенком ехали в просторной карете вместе с Реджи и Николасом, а Мэг, Харрис и служанка Элеоноры разместились в карете поменьше. Маленький Томас, окруженный заботами трех женщин, был самым спокойным и молчаливым пассажиром. Дамы вполголоса беседовали, а Николас демонстративно показывал, что их болтовня чрезвычайно утомительна.
