Поэтому я требую честной драки, иначе мне придется начать все сначала.
Николас усмехнулся, забыв про боль:
— Свести счеты? Ты забыл, кто на кого напал в открытом море?
— Но это — мое ремесло.
— Тогда как же ты смеешь говорить о мщении? Или ты зол на меня за то, что мне единственному посчастливилось увести свой корабль целым и невредимым после встречи с «Красоткой Энн»?
— Вовсе нет, — твердо сказал Хоук. — «Красотке» порой тоже доставалось, да и я получал раны посерьезнее. Но когда ты сбил у меня грот-мачту, был ранен мой сын.
Отчасти я сам виноват, не следовало брать его с собой. Тем не менее должен заявить тебе как джентльмен джентльмену…
— Пират — и вдруг джентльмен? — не удержался Николас.
— Ухмыляйся, если хочешь, но теперь, надеюсь, тебе ясно, почему мы встретились снова.
Николас чуть не засмеялся. Неслыханно! Пират напал первым, чтобы захватить корабль и весь груз Николаса. Николас выиграл сражение. Вот только насмехаться над капитаном Хоуком не следовало, это был удар ниже пояса.
Однако его тоже можно понять. История произошла четыре года назад, когда он был молод, горяч, опьянен победой, за что теперь и расплачивается. Именно оскорбление побудило Хоука искать с ним встречи, чтобы, как он выразился, «свести счеты». В , самом деле, какой джентльмен не захочет отомстить за оскорбление?
Джентльмен! Три года назад, когда Николас вернулся в Англию, они встретились ночью в пустынной аллее в Саутгемптоне. В темноте Николас не разглядел противника, но капитан с удовольствием назвал себя.
Однако их встречу прервали.
Затем было письмо, которое дожидалось возвращения Николаса из Вест-Индии. Хоук выражал сожаление, что не смог возобновить с ним знакомство в Лондоне. Итак, в лице капитана он приобрел злейшего врага. Господи, ну почему его крови жаждет именно подонок общества?
— Развяжи его, Конни. Николас насторожился:
— Я буду драться с обоими?
— Ну что ты, — возразил капитан. — Это было бы не по-джентельменски.
— Черт подери! А избивать беззащитного — по-джентельменски?"
"— Я тебя ранил, парень? Тогда извини, но я считал тебя более крепким.
Думаю, ты понимаешь, что это лишь скромная компенсация за волнения, которые ты мне доставил.
— Сам виноват.
— О, разумеется. — Хоук отвесил шутовской поклон.
Когда он снял плащ, то оказалось, что одет он специально для такого случая. Широкая рубашка, заправленная в панталоны, не стесняла движений. А на Николасе были плащ, фрак и жилет.
