— Не стану злорадствовать, но все же, он это заслужил, — сказал Николас.
— Именно так, сэр. Доктор говорит, что вы еще хорошо отделались и ваша челюсть цела. Никогда не видал столько синяков и…
— Чепуха. Неужели ты думаешь, что он остался невредимым? Я бы рад с ним не встречаться, да этот грубиян первым напал на мой корабль. И еще затаил на меня злобу! Впрочем, надеюсь, в тюрьме ему не до смеха.
— Хорошо, что караульные вовремя нашли вас, сэр.
— Да, мне повезло.
Николас быстро пришел в себя и вскоре услышал цоканье подков по мостовой.
Собрав остаток сил, он начал звать на помощь, и его услышали. Он уговорил ночных сторожей отправиться в погоню за бандитами, захватившими его карету. Через полчаса они вернулись за ним и сообщили радостную весть: карету догнали, одного разбойника схватили, второму удалось скрыться.
По дороге Николас рассказал, что произошло, назвав в разговоре имя Хоука. Оказалось, Хоук — государственный преступник, которого усиленно разыскивают.
— Хорошо еще, сэр, — продолжал слуга, заботливо поправляя одеяло, — что с вами не было леди Эштон.
Полагаю, вечер прошел как обычно и она уехала без вас?
Николас молчал, думая о том, что могло бы случиться, будь она… Но ее отвез домой Джордж Фоулер.
Джордж Фоулер. Николаса вдруг охватила беспричинная злость.
— Сэр?
— Что? — буркнул Николас, но тут же очнулся. — Ах да, Харрис, все прошло как задумано.
Камердинер служил у него десять лет и был в курсе всех его амурных дел. Он знал, что Николас не хочет жениться на Регине Эштон, хотя не догадывался почему и, уж конечно, не осмеливался спросить об этом самого Николаса.
Они вместе разрабатывали план освобождения хозяина от брачных уз.
— Леди Эштон говорила с вами, сэр?
— До этого не дошло, — устало ответил Николас, начинало действовать успокоительное, которое дал ему доктор. — Я все еще помолвлен.
— О, в следующий раз…
— Да.
— Но до свадьбы не так уж много времени, — неуверенно добавил Харрис. — А доктор велит оставаться в постели недели три.
— Вздор. Я встану через три дня, не позже.
— Как вам угодно, сэр.
— Да, мне так угодно.
— Очень хорошо, сэр."
"Николасу еще никогда не доводилось страдать от жестоких побоев, и он и не предполагал, что на следующий день ему станет хуже. Он ругал капитана Хоука и желал, чтобы того повесили.
Лишь через неделю он смог ходить не морщась от боли. Спустя еще неделю он чувствовал себя вполне сносно, хотя шрамы на лице заживали медленно.
