Люблю тебя (СИ)

Надеюсь, вытрясти из него признание, что московский клуб не хотел меня продавать. По словам Шмули, ни Феликс, ни тот следователь не знают, что я начал копать. Это известно только криминальной тусовке, потому что я ходил под видом клиента к Мамаю и засветился в «Базе». Нужно хорошо подумать, как их всех наказать, потому что с их связями в правоохранительных органах это сложно сделать.

За весь мой рассказ Лиля не проронила ни слова. Ее лицо непроницаемо, не могу прочитать по нему, о чем она думает.

— Я так и не поняла, как мое избиение остановило бы тебя от подписания контракта, — впервые подает голос.

 — Ну не подписал бы ты его в начале января, подписал бы потом. Трансферное окно длинное.

— У нас была назначена конкретная дата подписания контракта. Наверное, она могла бы перенестись на более поздний срок, если бы по личным обстоятельствам я не смог приехать в Мюнхен в нужный день. А может, немцам бы не понравилось, что я не пунктуален и не приехал. А может, Слава бы еще подсуетился и навязал им Довлатова.

А может, я бы вообще не захотел уезжать от тебя.

— Это исключено, — горько хмыкает.

— У них не было шансов удержать меня, и они это понимали. Поэтому хватались за любую возможность, как утопающий за соломинку. Увидели такую возможность в том, чтобы жестоко избить близкого и дорогого мне человека. Вдруг бы сработало, и я б не уехал? А не сработало бы, ну и ладно. Всегда можно дать взятку и замять уголовное дело.

— Я думаю, они все просто не знали, что на самом деле я ничего для тебя не значу.

И хоть избили меня, хоть не избили, ты бы все равно уехал. Причём, я уверена, ты был бы в Мюнхене как штык в нужный день. Несмотря на то, что я едва живая лежала в больнице.

Не обращаю внимания на Лилин едкий сарказм. Она имеет на него полное право.

Лиля просто стала разменной монетой в большой игре. Ничего личного, только бизнес. Жестокий и беспощадный, как игра на футбольном поле, когда тебя безжалостно мочат по ногам, мечтая, чтобы ты их вообще лишился. Абсолютно всем футболистам известно, что мое слабое уязвимое место — это левое колено.

Поэтому на каждом матче все соперники бьют меня буцами с шипами именно в левое колено. Чтобы я не просто упал на траву и не смог доиграть матч, а чтобы вообще ушел из футбола из-за сильной травмы.

Я привык к этому. Это мой мир, это моя жизнь. Я не видел ничего другого. Я не видел ничего, кроме бесконечного соперничества. Не только с противниками по полю, но и с товарищами по команде.