Люблю тебя (СИ)

И тут у нее постоянное наблюдение у врачей, какие-то процедуры по восстановлению после инсультов. Слышала, Никита обсуждал это с ней по телефону.

Тетя Женя улыбается и делает ко мне несколько шагов. В руках у нее небольшой пакет из близлежащего продуктового магазина.

— Очень рада тебя видеть, — произносит с теплотой в голосе, и на секунду мне даже кажется, что искренней.

— Взаимно, — выдавливаю из себя.

— Как твои дела?

Что за дурацкий вопрос? А то она не знает, как мои дела. Спортивные СМИ чуть ли не каждый день обо мне пишут.

— Все нормально. Работаю журналистом в газете.

— А я думала, ты поедешь с Никитой на Чемпионат мира.

Ээээ, что?

— Нет, каким образом?

— Ну раньше же ты ездила с ним на матчи.

— Раньше я не работала. И билеты на Чемпионат мира просто так не купишь.

— Ты никуда не торопишься? — неожиданно спрашивает.

— Нет, а что?

К чему она клонит?

— Не хочешь подняться к нам на кофе?

Мне становится страшно. Что она задумала? Блин, надо было сказать, что тороплюсь.

— Лиля, всего лишь одна кружка кофе, — тетя Женя видит мои сомнения.

И все-таки, как бы я к ней ни относилась, а она мать Никиты, и от этого никуда не деться. Никита неоднократно говорил, что хочет со мной семью и детей, делал мне предложение с кольцом. Если мы поженимся, то тетя Женя станет моей официальной свекровью. Волей-неволей мне придется с ней общаться. Не буду же я требовать, чтобы Никита отрёкся от родной матери.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Мы поднимаемся в квартиру Свиридовых. В тесной кабинке лифта напряжение становится особенно ощутимым. Еще и Пончик тихо поскуливает. Вообще-то, тетя Женя не любит животных, и наша собака — не исключение. Каждый раз, когда Евгения Владимировна приходила к нам домой, она брезгливо говорила маме: «Вера, убери свою собаку. Она слюнявит мои туфли». Сейчас Пончик снова лизнул балетки тети Жени. Она это заметила, но промолчала.

— Я отведу Пончика домой и приду, — говорю, когда выходим из лифта на личном этаже Свиридовых.

— Не надо, заходи с собакой, — открывает дверь в квартиру.

Ну просто небывалое дело. Никогда за пятнадцать лет жизни Пончика его лапа не ступала в девятикомнатные хоромы Свиридовых. Я снимаю Пончика с поводка, и мне тут же становится страшно, не снесет ли пес какую-нибудь раритетную вазу.