Люблю тебя (СИ)

— Выкладывай, что тебе от меня нужно."

"— Шесть лет назад на мою девушку заказали нападение. Когда я уехал в Германию и подписал контракт, ее очень жестоко избили. Я долго думал, кому это могло бы быть выгодно, и пришел к выводу, что тебе. Ты меня ненавидел, ты мне завидовал и вполне возможно, что ты хотел мне таким образом отомстить.

По мере своего рассказа внимательно слежу за тем, как меняется выражение лица у Довлатова. Из недоуменного оно вытягивается в изумленное.

— Бля, да ты охуел такое на меня вешать!? — возмущённо восклицает, да так громко, что на нас оглядываются посетители за соседними столиками.

Реакция Тимура очень даже правдоподобна. У него на лбу нарисовано возмущение, мол, да как ты вообще мог такое подумать.

— И тем не менее мою девушку жестоко избили, — чеканю. — Сделал это кто-то, кому я перешёл дорогу. А перешёл я ее только тебе.

— Бля, Свиридов, иди на хуй! У тебя совсем все плохо с башкой? Да я знать не знаю никаких твоих девушек.

— Она была на каждом моем матче, сидела в первых рядах.

— Ты реально ебнутый. Мне во время матча, наверно, больше заняться нечем кроме, как пялиться на трибуны и разглядывать твою тёлку.

Очевидно, что это был не Тимур. Можно не спрашивать дальше. Он бы меня избил, а не Лилю. И сделал бы это до того, как я подписал контракт с немцами, а не после.

Устало падаю на спинку стула и шумно выдыхаю. Это реально тупик. У меня ни идеи, как дальше двигаться с расследованием.

Но я должен, должен найти того, кто сотворил такое с Лилей. Буду искать, пока не найду эту тварь. А когда найду… Блядь, я за себя не ручаюсь.

— Шесть лет назад, когда я уехал в Германию, мою девушку очень сильно избили, Тимур, — повторяю. Теперь я говорю спокойнее, без угрозы в голосе. Может, даже жалко говорю. Наверняка Довлатову доставит удовольствие видеть меня таким слабым и растерянным.

— И ты думаешь, что это сделал я? — произносит оскорбленно. — Мне это на хуя нужно? Я похож на человека, который бьет женщин?

— Ее избили три нанятых для этого дела отморозка.

— Слушай, я глубоко сочувствую тебе и твоей девушке, но я никого не избивал. Да, я тебя терпеть не могу, потому что ты у меня из-под носа увёл контракт с немцами, но обвинять меня в таком — это пиздец, Ник.