Люблю тебя (СИ)

Не знаю, какие именно блюда в его футбольной диете сейчас, поэтому делаю то, что он ел шесть лет назад. А именно, запекаю в духовке сибаса с овощами, варю бурый рис и делаю фруктовый салат из зелёных и красных яблок с бананом. Еще я покупаю в магазине черный хлеб из муки грубого помола и сухое печенье, в составе которого нет сливочного масла, сахара и соли.

Возможно, сейчас у Свиридова не такая строгая диета. Помню, когда мы пили у меня на кухне чай, он ел мои дешевые конфеты из молочного шоколада с нугой.

Шесть лет назад Никита ни за что в жизни не взял бы их в рот.

В девять часов, когда я заканчиваю, раздается звонок в дверь. Я не спрашиваю, кто там. И так знаю.

Никита с порога сгребает меня в охапку и целует. Отрывает от пола, крутит по прихожей. У него холодные руки и лицо после улицы. Именно из-за этого у меня по коже побежали мурашки. Да, именно так. Не из-за самого Никиты же.

— Привет, — первой отстраняюсь, когда Свиридов ставит меня на пол.

— Привет. Боже, я так соскучился.

Он снова принимается меня целовать: лицо, волосы, шею, грудную клетку. Подхватывает под ягодицами и несёт в комнату, по дороге сбрасывая с себя кроссовки. Мы падаем на кровать. Никита целует меня так жадно, словно пожирает. На ощупь расстёгиваю его куртку, стаскиваю с него и бросаю на пол. Потом тяну вверх джемпер. Я возбудилась с полоборота. Хочу Никиту сильно. Настолько — что не могу больше ждать.

— Да хватит уже меня целовать, — нетерпеливо прошу. — Я хочу тебя.

Не жду, когда Никита начнет снимать с меня одежду, раздеваюсь сама.

Он глухо смеется.

— Я рад, что ты тоже по мне соскучилась.

Вот еще!

— Вообще не соскучилась. Просто секса хочется.

Он продолжает смеяться, будто не поверил мне. Быстро расстёгивает джинсы, чуть спускает их вниз и входит в меня резким толчком. О, да! Как же хорошо.

— Быстрее, — прошу.

Никита слушается, увеличивает темп. Блаженно прикрываю глаза и полностью отдаюсь во власть Свиридова. От трения наших тел становится жарко, у меня пересыхает в горле.

Дышу шумно, глотаю кислород жадными глотками, а его все равно мало. Горю. Жар от низа живота расползается по всему телу, поглощает меня. Никита снова накрывает мои губы своими, находит мои руки и переплетает наши пальцы.

Взрыв. Сильный, мощный. Меня рвёт на части, разлетаюсь на мелкие атомы. Выгнувшись дугой, громко стону. Никита останавливается, замирает надо мной. Потом выходит и перекатывает рядом на кровать.

Силы покинули меня.