— Ты домой? Проводить тебя? — повернувшись ко мне, спросил Ярослав.
Его зеленые глаза чуть увлажнились от ветра, и от этого их блеск казался каким-то лихорадочным и манящим.
Он провожал меня до дома почти каждый день, и это уже стало нашей маленькой традицией.
— Смотри, Борь, у нас тут новая парочка образовалась, — послышался за спиной ехидный голос Глеба Тарасова. — А Калашников совсем не так прост, как прикидывается. Охомутал Малыгину, а она и рада.
— Завидуй молча, — через плечо бросил Ярослав.
— А что мне завидовать? — отозвался Глеб.
— Быть альфонсом — это не по мне, у меня же гордость есть.
— Заткнись, Тарасов! — рявкнула я и потянула Калашникова за рукав вниз по ступенькам.
Я бросила на Яра беглый взгляд и увидела, как жевательные мышцы ходуном ходят на его лице.
— А че, по-моему, Калашников нормально устроился. Малыгина переживает, впрягается за него. Плохо разве? — ехидно вставил Баширов.
Еще один провокатор! Чего они докопались до нас?
— Пошел нахрен! — грубо ответил Ярослав.
"
"Он хотел остановиться, но я железной хваткой вцепилась в его руку и потащила за собой. Не хватало еще, чтобы этим козлам удалось вывести его на агрессию. Ведь именно этого они и добиваются.
Мы спустились по лестнице и двинулись к центральным воротам, на выход. Одноклассники следовали за нами, держась на небольшом расстоянии.
— Знаешь, Игнат, а Алиска у нас ведь мать Тереза. Любит помогать всяким обиженным жизнью типам. Видимо, Калашников — ее новый проект помощи беспризорникам.
На что только не пойдешь ради благотворительности. Да, Алис? Даже лечь под оборванца можно.
Меня всю затрясло от ярости. Никогда бы не подумала, что у Тарасова такой грязный язык! Мы проучились вместе одиннадцать лет, и вот сейчас он называл меня шлюхой только за то, что я по-человечески отнеслась к Ярославу.
Калашников вырвался из моих цепких пальцев и, рывком развернувшись, направился к Тарасову. Он подошел к нему очень близко. Настолько, что их лбы почти соприкоснулись. И что-то проговорил Глебу в лицо.
Едва слышно, почти шепотом. Лица Ярослава я не видела, но на физиономии Тарасова ухмылка сменилась гневным напряжением.
Затем Калашников сделал несколько шагов назад, поправил рюкзак на спине, отвернулся и зашагал ко мне. В эту секунду Тарасов злобно сплюнул на землю и со словами ""вот сукин сын"" наклонился, чтобы подобрать камень размером примерно с мой кулак. Следующим движением он размахнулся и запустил булыжник прямо в спину Ярославу.
