После этого она разрешила мне приступить к еде, а сама вновь полезла в сумку.
— Яр, я приготовила тебе подарок, — смущенно заявила Малыгина, убирая прядь волос за ухо.
Я напрягся. Не хватало только того, чтобы она израсходовала на подарок деньги, которые для нее, может, и были незначительно суммой, но для меня почти наверняка стали бы целым состоянием.
— Сильно не обольщайся, я не потратила на него ни рубля, — словно прочитав мои мысли, сказала она. — Точнее потратила, но еще летом, до знакомства с тобой.
В общем, вот.
Она поставила на стол стеклянную банку с оливками. Вот это да! Я удивленно вскинул брови и не смог сдержать смех.
— Это не простые оливки, — внимательно глядя мне в глаза, поведала Алиса. — А самые вкусные оливки на свете. Серьезно. Когда мы отдыхали в Греции, я купила себе такие на пробу. А, отведав их, забила банками почти весь свой чемодан.
Я рассмеялся еще громче. Как мило, что она запомнила мою вскользь брошенную фразу про любовь к оливкам.
— Да-да, — продолжала Алиса. — Это оливки, фаршированные болгарским перцем. Они короли всех оливок.
— Спасибо, Алиса, — сказал я, осматривая банку, на этикетке которой не было ни слова по-русски.
— Но это еще не все. Главная ценность подарка заключается в том, что это моя последняя банка. Все остальные я слопала. Так что, можно сказать, от сердца отрываю.
— Ты уверена, что я стою таких жертв? — насмешливо поинтересовался я."
"— Уверена, — лаская меня своим янтарным взглядом, ответила Алиса.
— Даже если бы это была последняя банка оливок в мире, я бы все равно ее тебе подарила.
От ее слов у меня перехватило дыхание. Сердце, наполненное нежными чувствами к этой прекрасной девочке, сжалось. Я смотрел в ее золотисто-карие глаза и думал, что она единственная, кто действительно важен для меня.
— Поцелуешь? — робко спросила Алиса.
И тут я погрузился в счастье. Погрузился в любовь. Я целовал ее мягкие губы, наслаждаясь вкусом радости, восторга и упоения.
Впервые она не сопротивлялась и отвечала на требовательные движения моего языка. Алиса казалось родной и уютной.
Через пару минут она попыталась мягко отстраниться от меня, но мне было мало. Я хотел держать ее в своих объятьях вечно и никогда не отпускать.
— Яр, тут дети, — сконфуженно произнесла она, поправляя волосы.
— Да плевать. Я так долго этого ждал, — сказал я, снова впиваясь в ее губы долгим и глубоким поцелуем.
