— Не трогай его, дебил! У него же астма! — заорал я на Тарасова, но тот, к счастью, уже забыл про Корчагина.
""Черт! Лишь бы нос не сломал!"" — пронеслось голове, но долго жалеть Павлика у меня не вышло. Очередной удар Глеба в поддых сложил меня пополам.
Финал сего невеселого действа был легко предсказуем: после того, как Тарасов, избив меня, потешит свое уязвленное самолюбие, вся толпа будет пинать меня, лежащего на земле, ногами, а мне ничего не останется, как сжаться в тугой комок и ждать пока им надоест меня мутузить.
Это был стандартный сценарий, известный мне еще со времен начальной школы. Однако в этот раз что-то пошло не так.
— Никитка, поганец, ты, что ли?! — раздался откуда-то незнакомый женский крик.
Я, как и вся компания Тарасова, посмотрел в сторону, откуда доносился голос. У подъезда стояла полная женщина лет шестидесяти с воинственным видом и цветастым полотенцем в руках. На ее голове был повязан белый платок, а поверх ярко-желтого халата с подсолнухами она накинула кудрявую то ли шубу, то ли пальто.
Повисла пауза. А женщина тем временем приближалась к нам, щурясь и внимательно вглядываясь в одного из тех амбалов, которые держали меня.
— Ах ты, ирод окаянный! — завопила она.
— Теть Надь, я это… Вы не то подумали, — хватка за спиной ослабла и парень попятился назад. Вслед за ним меня отпустили и двое его помощников.
— Ах ты, скотина бессовестная! Совсем страх потерял! Под моими окнами безобразничаешь?! Посрамился бы! — женщина подбежала к испуганному парню и начала лупить его полотенцем.
Зрелище это было уморительное. ""Паршивец Никитка"", как все время называла его тетя Надя, отскакивал и уворачивался от цветастого полотенца, которым женщина орудовала, словно самурай мечом. При этом он выкрикивал оправдания типа: ""теть Надь, я ж ниче не делал"", ""теть Надь, бате не говорите"" или ""теть Надь, я больше так не буду"".
— Со мной шутки плохи, оболтус ты эдакий! Я такого позора у себя под окнами не потерплю! Иш собрались тут, здоровые лбы, целой гурьбой на двоих поперли! Стыд-то какой! Сила есть, ума не надо! — грозно ругала ""паршивца Никитку"" женщина, стоя перед ним с упертыми в бок руками и смотря на него снизу вверх.
Парень перед ней весь сжался и с виноватым видом потупил взгляд в землю, изредка кивая головой.
Боевой настрой женщины распугал всю компанию моих ""карателей"". Некоторые из них улизнули в самом начале концерта тети Нади.
