Ворочилась из стороны в сторону, пытаясь прогнать уныние и навязчивые мысли об увиденном в ""Сандале"". В итоге в понедельник я не выспалась и весь день ходила, как сонная муха.
Последним уроком у нас была литература, и я всеми силами старалась сосредоточиться на занятии. Но спать хотелось настолько сильно, что единственное, на что мне хватало сил, это не клевать носом."
"— У нас осталось только два человека, которые не рассказали выученные за лето стихотворения, — вывел меня из дремотного состояния голос Ксении Степановны.
— Калашников и Субботина. Ну что, молодые люди, кто из вас первый?
Лиля Субботина вышла к доске и на одном дыхании прочитала стихотворение Лермонтова. Без пауз, без эмоций, без жизни — скверно, одним словом.
Когда настала очередь Калашникова, он поднялся и вразвалочку направился к доске. Развернувшись к классу, он впился в меня взглядом и начал:
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
(Что? Он выбрал Есенина? Как здорово!)
Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
(Нет, серьезно, почему он на меня так смотрит?)
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
(Ох, какие красивые слова… А голос у Калашникова будто создан для того, чтобы читать стихи Есенина!)
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
(Ааа! У меня бегут мурашки по коже. Боже! Он настолько хорошо декламирует, что я вся дрожу! Почему мне кажется, что эти строки обращены ко мне?)
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
(Ярослав не отрывает от меня взгляда. Стихи Есенина и глаза Калашникова — это настоящее чудо, от которого обнажается мое сердце.)
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Тишина. Весь класс в шоке. Калашников, что ты делаешь с нами? Сначала алгебра, теперь литература. Неужели правду говорят, что талантливый человек талантлив во всем?
— Ярослав, ты… Ты молодец! Почему ты выбрал именно это стихотворение? Оно твое любимое? — Ксения Степановна внимательно смотрела Калашникова, будто видела его в первый раз.
— Думаю, теперь станет любимым, — улыбнулся парень.
