Ее прелестные янтарно-карие глаза так и метали молнии, дыхание участилось, и в это мгновение она показалась мне совершенством.
Тоненькая, с кофейными волосами, развевающимися на ветру — Алиса, казалось, была создана для любви и поцелуев. Сложно было думать о чем-то другом, глядя на нее.
Поцелуй с Малыгиной был подобен взрыву бомбы. Ба-бах! И меня унесло. Пробрало до мурашек. Снесло крышу. Я будто умер и возродился.
Впервые в жизни от поцелуя я испытывал не только сексуальное возбуждение, но и какое-то странное щемящее, давящее чувство в области груди.
Что это? Может, из-за чувств к Алисе у меня начала развиваться астма? Павлик примерно так описывал свои ощущения во время приступов.
Хотя нет, это чувство, хоть и обожгло грудь, но все же было приятным. Настолько приятным, что мне хотелось испытать его снова. Причем, как можно скорее.
Я лежал на кровати и рассматривал фотки Алисы в Инстаграме. Там не было никаких ""себяшек"", которыми замучала меня Алена в прошлом году. Почему-то она считала необходимым минимум два раза в неделю выкладывать наши совместные фотки в сеть и подписывать их набором непонятным смайликов в виде сердечек, цветочков и прочей дребедени.
Также по профилю Алисы было совершенно не видно, что она из богатой семьи. Никаких дорогих вещей, пафосных фоток с отпусков, вообще ничего подобного. Алиса выкладывала в ленту в основном фотографии со своих волонтерских поездок, и лишь редко мелькали личные снимки.
Вот она с сестрами (ну я так думаю, потому что все три девушки имели необыкновенное сходство), вот она стоит на фоне цветущей черемухи, вот сидит на траве в обнимку с книжкой.
Я так увлекся разглядыванием профиля Малыгиной, что не обратил внимания на вошедшего в комнату Севку. Друг начал что-то рассказывать, но его голос был лишь фоном, все мои мысли были в телефоне.
— Але! Ты оглох, что ли? Че ты там все смотришь? — Севка резким движением выхватил мобильник у меня из рук.
Как раз перед этим я рассматривал фотку Алисы с венком из одуванчиков на голове.
— Опа! Это че за цыпочка? — рассмеялся Севка, держа перед собой вытянутую руку и не давая мне забрать телефон обратно.
— Дай сюда, придурок! — ответил я, пытаясь повалить друга на кровать.
— Погодь-погодь, а она, кстати, ниче такая, мордашка милая, фигурка зачетная, — резюмировал Сева, вскочив на кровать.
Наконец мне удалось выхватить у друга сотовый. Но Севка не унимался, подначивал меня, толкая и нанося удары по рукам и корпусу.
