Солнышко светит, птички поют, – Стас махнул рукой за окно, где, как на грех, ещё со вчерашнего дня держалась стойкая облачность и небо было цвета сырой штукатурки. Я не выдержал и заржал в голос.
– А ты чего смеёшься? Тоже птички?
– Ха-ха-ха… Ой, не могу… Смех продлевает жизнь и заменяет сахар. А сегодня на завтрак опять какао было несладким… ха-ха… Опять же, каникулы и… ой, не могу… Солнышко светит…
– Объяснительные пишите!
– Насчёт чего?
– Эээ… – директор и сам не знал, насчёт чего – когда были сделаны ловушки, он не мог узнать.
– Где вчера вечером были!
Ой, ха-ха три раза! Ведёрки были подвешены позавчера!
Стас что-то пишет своим странным почерком. Вспоминаю, как мы писали здесь объяснительные в первый раз – сидели, и я его ненавидел. А сейчас – лучшие друзья-заговорщики, бляха-муха. Как так вышло? Как?!
Разбираю среди всего у Стаса: «Вёл разговоры о смысле жизни и этической философии.» Да, юмор у Стаса отпадный. И главное, пишет с таким серьёзным лицом! Даже я не в курсе, что такое этическая философия.
Ладно, я тоже что-нибудь придумаю.
– Веригин, ты что такое пишешь, а?! – орёт директор, читая.
– А ну-ка, ну-ка, – Стас перегибается через стол и читает: «…потом дрочил, думая о Мерлине Менсоне.»
– Пошли отсюда оба! Рейкина позовите!
Рэй, со своим обычным сонным видом, заходит в кабинет, а мы прислушиваемся. Директор всё повышает и повышает тон, в ответ – тишина.
– Ну-ну, добьётся он от него чего-нибудь. Нас c Рэем однажды наказали, поставили около доски.
В восьмом классе дело было. Так он, стоя, уснул, пока училка распиналась, какие мы оба долбоёбы.
– А ты?
– А я мел в это время съел.
– Зачем?
– Кальция не хватало. Она потом бегала, искала, чем на доске писать.
– А за что вас наказали?
– Да не помню уже… Чё за Мерлин Менсон?
– Да это прикол такой. Менсон – певец, он страшный очень, ну, у него имидж такой, он одевается так и вообще… На него не то, что дрочить – на него и смотреть не всем рекомендуется.
– Ага, – кивает Стас, – подъебал директора, типа?
Мы идём по коридору. Сейчас, на каникулах, форму носить не обязательно. На Стасе – простые синие джинсы и чёрная футболка, даже на первый, беглый взгляд – всё дешёвое, заношенное, и похоже, слегка ему мало.
– Сегодня отметим, – говорит он, – каникулы, опять же.
– Ром будем пить?
– Не, ром оставим. Когда народ в последний день вернётся, мы покер замутим. Умеешь играть в покер?
– Умею чуть-чуть.
