– Как же я это люблю, когда все вокруг такие хорошие!
– Стас, – прошептала Банни, – а если тебе сбежать?
– Куда? Документов у меня нет, денег мало…
– У тебя вообще никого нет? – мысль о побеге показалась какой-то авантюрно-заманчивой. – Бабушка? Тётя?
– Бабушка всегда называла меня отродьем, – судя по запаху, Стас затушил сигарету об косяк и улёгся поближе. Я прикинул и подумал, что наши лица разделяет совсем немного. Если бы не дверь… Под ложечкой сладко засосало. – Да и не знаю, она, может, и сдохла давно.
– А… отец?
– Кто б ещё знал, кто мой отец.
Нет, глупости это всё. И найдут меня, мне же только шестнадцать. Макс, я сто раз думал о том, чтоб сбежать. Тут дохуя народу бегало и знаешь? Ни у кого не получалось ничего. Привозили обратно, всех завшивевших и обмороженных.
– Ну, бля… – я распластался на холодном полу, как камбала. Было обидно, едко обидно. Что бы я сделал в такой ситуации?
Знаю. Позвонил бы отцу."
"Сколько раз я попадал в милицию? Раз, два… шесть, семь… и тот случай, когда в клубе меня арестовали за компанию… Драки, хулиганство… Тот случай, когда мы все нажрались и решили покататься, а я был самый трезвый – не промахнулся ключом мимо замка зажигания.
И всегда это заканчивалось одинаково: я просил позвонить домой и через полчаса приезжал отец (или Витя), и ещё через полчаса я уезжал. Потом, конечно, следовали воспитательные работы, нотации, штафные санкции, лекции на тему: «Ты меня хочешь в гроб загнать раньше времени и кому ты будешь нужен после моей смерти!» – (которые я ненавидел всей душой, потому что от них что-то, каждый раз, неприятно ёжилось в груди, словно я, и впрямь, был виноват).
Но как же приятно было, вернувшись домой из обезьянника, содрать грязную одежду и завалиться в горячую ванну! «И не забудь шампунь от блох!» – орал отец через дверь. «Да пошел ты!» – орал я в ответ, но шампунь доставал. Мало ли, что я там мог подцепить, с этими бомжами.
А Стасу звонить некому. Вот просто так – некому. И он это знает. Всегда знает. Всякий раз знает, что никто за него не вступится.
Я бы так жить не смог.
– Да поебать… Это же не сразу меня посадят. Сначала заявление, потом ещё всякие опросы-допросы, потом ещё всякая хуйня. Если они меня отсюда не увезут, то пожалеют! Хотя, всё равно, пожалеют… Не на вечность же меня посадят! Как бы они там ни пыжились, что бы ни писали, причинение лёгкого вреда здоровью – максимум…
Видно, что Стас уже думал об этом и прикидывал для себя варианты. И от этого ещё пакостнее становилось.
