От того, что ничего нельзя сделать. Что я, конкретно я – Максим Веригин, ничего не могу сделать.
– А если сказать директору, ну, что ты расскажешь про него всё?
– И чё? И кто меня послушает?
Это верно. Это я уже тогда, после случая с физруком, понял. Физрук… Крупные, липкие мурашки по телу и лёгкая тошнота… Леночка с пустым взглядом… Бррр…
– Стас, – я стараюсь говорить уверенно, так, как всегда, когда говорил, что мне уже есть восемнадцать, – ты не сядешь.
– Да ладно? – я снова представляю его лицо, как он улыбается в темноте и подвигаюсь к щели, близко-близко, потому что слышу, что он тоже подвигается, и его дыхание – я чувствую его совсем отчётливо.
Пытаюсь протиснуть пальцы под дверь, хотя ясно, что это бесполезно.
– А вот и не ладно, – голос у меня, по-прежнему, уверенный, – я что-нибудь придумаю.
– Ну-ну, успехов в учёбе и спорте… Если чего, держись Вовчика, он парень хороший. Банни!
– А?!
– Не плачь. Ты же не дура сопливая!
– Ненавижу их всех! Ненавижу!
– Ну и правильно. Ничего, всё со мной будет нормально.
Не сдохну. А сдохну – ничего страшного.
– Ну, уж нет, – пробормотал я, вставая с пола и отряхивая с толстовки, которую так и не снял, мелкий мусор. – Пошли, Банни, пока не спалились.
– А ты, правда, ему поможешь? – спросила меня девушка. Хороший вопрос.
– Попытаюсь. Попытка ведь… Ну, чего, ты спать?
– Макс, а можно, – она подняла опухшее личико, – я у тебя посижу? Я не могу сейчас вернутся к тем дурам, с которыми живу. Начнут говорить всякие гадости – знаешь, так мерзко, шёпотом, за спиной, когда, вроде, и не слышишь, и слышишь… Или думаешь, что слышишь… Я свихнусь.
Пожалуйста, Макс!
– Ладно, – махнул рукой я. – А твои соседки, они, ну… Не сдадут тебя?
– Они мне все должны, – мрачно сказала Банни, – пусть только попробуют вякнуть хоть что-то. Но шептаться всё равно будут… Они меня ненавидят. И я их ненавижу.
Женщины выше моего понимания. Это к Спириту.
Придя в комнату, Банни сразу легла на кровать и уткнулась в подушку. Я тоже лёг и стал думать. Напряженно думать.
Позвонить отцу. Так я, обычно, решаю свои проблемы. Ну да, конечно. «Пап, привет, это Макс. Нет, у меня всё в порядке. Ты бы не мог помочь одному моему другу. Нет, не Роме. Он отсюда и его хотят отправить в колонию для несовершеннолетних. Ну, он порезал одного парня, но тот первый начал, и вообще…» Даже у меня в воображении звучит смешно. И вообще – почему?
Потому что. Потому, что хочется. Да, чтоб Стас сказал: «Спасибо, Макс. Ты реально крутой парень.
