«Диктофонная запись не может быть рассмотрена в суде в качестве доказательства, но может служить для возбуждения уголовного дела…» Кажется, так? И только такие же несовершеннолетние будут слушать несовершеннолетнего. Люк, мой приятель по паркуру, в миру Андрей Одинцев. Семнадцать лет, первый курс филфака. Мечтает сделать карьеру журналиста. Где у меня его мобильный? Вот, ага. «Спирит, позвони Люку, скажи, что, если позвонит Геннадий Валерьевич…»
– Банни, а как фамилия нашего директора?
– Тарасов. А что? Что-то придумал?
– Да вроде…
«…Тарасов, пускай расскажет, в какой газете он работает и подтвердит, что знает меня.
Подробности потом.»
Что же дальше? С чего начать? Что же такого придумать?
В детских детективах отважные сыщики (или сыщицы) пробирались к главному злодею и тот либо разговаривал со своим помощником, вываливая всю информацию, либо сам начинал откровенничать с сыщиком… Или это уже из американских боевиков?
Но тут не тоненькая книжка о Ненси Дрю или Великолепной шестёрке, или, прости Господи, компании с Большой Спасской.
Эти милые дети никогда не сталкивались с такой откровенной пакостью, как…
Идея!
– Банни, – тихо позвал я девушку, – ты спишь?
– Нет. Что такое?
– Слушай, а ты не знаешь, где сейчас Леночка?
знаю-знаю, законы жанра требуют крутых разборок, вмешательства влиятельных знакомых из силовых структур и вертолётов со спецназом, но Макс – не юный мафиози(обилием коих грешат некоторые фф), а всё таки обычный школьник, просто весьма самонадеянный и привыкший добиваться своего.
К тому же от отцовского бизнеса он демонстративно держится подальше, поэтому никаких таких знакомств у него нет, разве что по мелочи. И да, весенняя графомания в самом разгаре
====== 18. Благородное и древнее искусство шантажа – 2ч. ======
автор достал прозрачный щит ОМОНовца и теперь с интересом ждёт прилёта тапков и помидоров, ибо чует моё сердце, написалась какая-то каракатицаП. Песню и всю главу посвящаю Евгению Бему. Он в меня верит.
– Макс, ты другого времени не нашёл? – обалдело уставилась на меня Банни.
– Это, типа, Стас в карцер, а ты на блядки?!
– Да нет, ты не так поняла, – мне даже смешно стало от такого предположения, – просто, если директору чем-то угрожать, то лучше всего – этим!
– Чего?!
– Леночка несовершеннолетний. Если кто-нибудь узнает, что он попустительствовал этому, то даже разбираться не будут – тут прогонят всех. Даже уборщиц. Понимаешь?
– Да ну… Леночка не скажет никому ничего.
