– Ну, ты давай…
Бррр, в комнате холодно! А пока ещё нагреется! Эх, жаль, еды никакой нет или выпивки там. Осторожный стук в дверь. Ну вот, сейчас. Заряд – на полной. Диктофон включен. Что же я собираюсь делать!
– Лёня, привет!
– А, Макс… Привет!
– Ладно, – Банни заглянула, показала мне втихомолку кулак, – вы тут занимайтесь, ну, а я пока…
Я кивнул – мол, всё будет нормально. Хотя сам в себе был не уверен. Ой, не уверен! Как начать? Как заставить его говорить? Не покажется ли это ему подозрительным?
Давно известно – когда что-то затеваешь, кажется, что все вокруг знают, кто ты и что делаешь.
Это как в четырнадцать лет презервативы с собой носить – всё карман придерживаешь и думаешь, что они выпирают и всем видно. А всем-то пофигу.
– Стас в карцере сидит, – сказал я, чтоб нарушить молчание.
– Ага. Дядя сказал. У него праздник – он этого урода терпеть не может, – Леночка глядел так же пусто и безжизненно, как и в прошлый раз. На нём была футболка – на этот раз обычная, мужская.
И синяк около уха.
Ну, давай, Макс, ты у нас плейбой или кто?
– Что такое? – я слегка коснулся синяка. Леночка вздрогнул и покосился на мою руку.
– Да так… Чего тебе, Макс?
– Да ты сядь, – я улыбнулся, – не стой тут…
При внезапном приступе озарения я вспоминаю, что у меня, всё-таки, есть полшоколадки – той самой, кстати, раздавленной Стасом. В боковом кармане чемодана. Я выдвинул его из-под кровати, поломал шоколад квадратиками, высыпал на фольгу.
– Угощайся!
Леночка машинально взял кусочек.
Блин, с чего же начать?
– Мы трахаться будем? – Леночка явно не расположен к долгим разговорам.
– А куда торопимся? Посиди со мной, поболтай, – я улыбнулся как можно обаятельней, заглядывая мальчику в глаза. Чёрт, а хорошенький ведь! Года через три, через четыре такой красавчик будет – если раньше не загнётся от этой жизни! Куда эти суки, которые, типа, взрослые, смотрят? – Не бойся, с пустыми руками, – я показал пятисотку, – всё равно не уйдёшь.
– Ну, ты, ваще, – хмыкнул мулатик.
– Нафига тебе?
– А может, я просто с тобой поговорить хочу. Может, ты мне как человек интересен.
– Я не человек, – завёл Лена-Лёня свою шарманку, – я шлюха…
– Для меня – человек! – это я сказал совершенно искренне.
– Это потому, что ты тоже? – Леночка посмотрел с интересом. – Тоже пидор?
– Лёнь, пидор – это ругательство. Я – гомосексуалист. Ну или гей. И у меня это… – я задумался, как бы сказать поточней, – добровольно.
