– А тебя? – что-то насторожило меня в постановке фразы.
– А я – не все. Меня все люди бесят одинаково.
– Даже твои друзья? Даже твоя девушка?
– Ну… – Стас задумался, – не так сильно. Хотя тоже. Ну, Банни, конечно, меньше всех. Катя, то есть. Ну, вот Вы не бесите. А вот, что я не люблю – так это трусов. И тех, кто под всяких там «крутых» лезет, которые перед нашими «авторитетами» выстилаются. Уроды! – и добавил фразу, которую я от него ожидал меньше всего, настолько свыкся с его имиджем робота и дуболома. – Если бы Макс так себя вёл, я бы не стал с ним общаться вообще.
Потому что мне, на самом деле, плевать на ориентацию, на возраст, на национальность. Есть люди нормальные, а есть чмошники по жизни. Макс – не чмошник. Хоть и гей. Бросит потом эту фигню и будет нормальным парнем.
– А ты думаешь, бросит?
– Конечно, – уверенно ответил Стас, – он же ведёт себя как парень, а не как девка!
Эх, Стас, что ты понимаешь…
– Знаешь, расскажу я тебе одну историю, – я смотрел куда-то вдаль, пытаясь сквозь время разглядеть события далёких лет, – был у нас в роте в соседнем взводе парень один…
Я прямо почувствовал его интерес.
Всё, что связанно с войной, вызывало в нём жадное, нездоровое любопытство. Извини, Стас, сегодня ты не услышишь ни о штурме Грозного, ни о партизанах, ни об обмене тушёнки на спирт.
– … Обычный парень, весёлый такой. Чуть кому помочь – он тут, чем поделиться – обязательно поделится. Ничего не боялся. В разведку пошёл с товарищем, под обстрел попали, второго ранило, пришлось двое суток в какой-то пещере крыться, так он этому раненому всю воду отдавал, потом на себе тащил… дотащил, всё-таки.
Хороший человек, молодой совсем. А потом, на гражданке, узнали мы… В общем, кого бабы ждали, а его – пацан.
– Епт! Пидор в армии служил?
– Стас, дослушай. Так вот, отвернулись от него армейские друзья. Столько вместе прошли, кровь, грязь, голод… А этого не выдержали… А через полгода какие-то пьяные выродки убили его любовника. Случайно на улице поздно ночью за руки взялись – и всё.
Тот уж на что крепкий был – только их двое против шестерых, а у его паренька астма была… Ну что, двоих из банды посадили, остальные вообще несовершеннолетними были. И тогда тот парень – его вроде Михаилом звали – с катушек слетел. Сначала пил. Потом наркоманить начал. Сильно своего любил. Войну пережил, а это – нет. И рядом никого не было в тот момент. И родные от него отвернулись – ну, как же, пидор!
Стас рядом коротко вздохнул сквозь сжатые зубы.
