Может, я на правах любимого учителя ещё и дам ему поручение?
Мысль была нехорошая, но соблазнительная.
– Скажи, Стас, а как ты к нашему физкультурнику относишься?
– Мразь он, – коротко и убеждённо выплюнул Стас.
– Почему ты так думаешь?
– Потому, что всё про него знаю.
Надо же, он знает. И все знают… Кроме меня, но и я узнал. И теперь ухожу по собственному желанию.
– Ты осторожнее с ним, Стас.
– Да что он мне сделает? – Стас характерным жестом впечатал кулак в ладонь. – Эта тварь до Банни докапывалась, ну, я его поймал, об стенку приложил и предупредил, что, если он в сторону моих друзей дёрнется, то я ему башку проломлю.
Он понял.
У меня гора с плеч упала. Я сам не смогу заступиться за Веригина. Это сделает Стас. Павлюк обломается. Может, сказать Стасу, что именно из-за него я увольняюсь? Нет, не стоит провоцировать парнишку. Это может плохо кончиться. В первую очередь – для Стаса. Ему уже почти семнадцать.
Я тут, кстати, не работаю, верно?
– Знаешь, Стас… А у меня тоже есть для тебя подарок…
Я сделал их сам и думал оставить, как сувенир.
Универсальные ключи от практически всех помещений.
– О! – Стас с восхищением взял тяжёлую связку.
– Вот этот плоский – от спален. Жёлтый – от учебных кабинетов. Белый – от подсобных помещений. Вот этот опирает столовую, спортзал и медпункт. Этот – подвал и чердак, а вот этот, самый большой, – от гаража, сарая и склада.
– Нифига себе!
– Если что – я их тебе не давал! – он понимающе кивнул и спрятал связку в карман. – И ещё, Стас…
– Ммм?
– Не попадайся, хорошо? И, пожалуйста, не обижай Макса.
Ему и так несладко.
Стас кивнул. И улыбнулся. Улыбка, по-прежнему, была кривая, немного неприятная, какая она у него всегда. Но, вроде, всё-таки счастливая. Или мне показалось?
Стас помог мне собрать и унести вещи. Автобус, увозивший большинство преподавателей, увозил и меня – в последний раз. Я, сквозь запотевшее стекло, всё смотрел на Стаса, как он стоял на стоянке в сгущающихся сумерках в странной позе – сцепив кисти на затылке и зажав голову в тисках локтей.
Лицо его абсолютно ничего не выражало.
– Ну и мерзкий парень, – бросила учительница русского и литературы Тамара Ильинична. Я промолчал. На душе было паршиво. Я постарался выкинуть из головы высокую фигуру с непроницаемым лицом и стал думать о том, что меня ждёт дома – домашние пельмени с аджикой, вечер в кругу семьи, хороший коньяк.
Вся лестничная площадка была заляпана не пойми чем, и я побрезговал ставить коробку с книгами на пол.
