Просто постучал носком ботинка по низу двери. Как же здорово, когда тебя ждут дома…
– Заходи, – Миша открыл дверь и взял у меня коробку. – Чёрт, ты что, весь свой кабинет перетащил?
– Так, книжки кое-какие.
– Зачем?
– Не оставлять же там, – я, наконец, разулся и пошёл в ванную. Хотелось смыть с себя весь сегодняшний мерзкий день. Хотелось смыть липкий торжествующий взгляд физкультурника. Полупрезрительный – директора. Но больше всего – странный, тяжелый взгляд Комнина.
– Ты что, потратил весь расчёт на коньяк? – Миша вертел в руках бутылку, удостоверяясь в её подлинности.
– Сергей, ты меня, однако, пугаешь.
– Это подарок, – после горячего душа мне действительно стало лучше. Я сел за кухонный стол, где уже стояла большая чашка с исходящими паром, блестящими от масла, посыпанными укропчиком пельменями."
"– Неужто у вашего Геннадия Валерьевича совесть проснулась? – Миша открывает бутылку и с наслаждением нюхает.
– Нет, будешь смеяться, ученик.
– Для такой красоты надо взять настоящие бокалы, – он уходит в зал и я слышу, как звякает застеклённый шкаф, где в лучших советских традициях пылятся хрустальные вазочки, бокалы для шампанского и прочая «парадная» посуда.
Вернулся он уже с двумя пузатыми, неизвестно откуда взявшимися у нас бокалами, которые мы, по-моему, и не использовали никогда. Что делать, редко кто к нам заходит выпить…
– Так что ты говоришь, ученик, – он ополоснул бокалы и налил в них коньяк, – подожди, не торопись, согрей его рукой, вот так, – он обхватывает бокал снизу, – и понюхай.
Это же «Хенесси»! И расскажи, как так вышло, что ученик вашего богонеугодного заведения подарил тебе такой коньяк. Хотя, погоди, дай догадаюсь… Это тот парень, который автомат собирает за сорок секунд?
– Как догадался? – я нюхаю коньяк. Удивительный аромат и не одной сивушной или просто неприятной ноты.
– Просто это единственный ученик, которого ты вообще вспоминал хоть немного в нормальном ключе. Остальные для тебя всегда были стадом кретинов. Ну, давай выпьем! За конец всего плохого и начало всего хорошего!
– И за нас! – это самый главный тост.
– И за нас.
Мы выпили. Я подцепил пельмешку. Заедать не хотелось. Никакого противного привкуса. Никогда такое не пил. Портвейн «Три семёрки» – пил. «Солнцедар» – пил. Спирт медицинский – пил. Одеколон – пил. Дорогой коньяк – не пил.
– Плохой из меня учитель, да? – тихо спросил я.
– Ну, что ты, что ты, – Миша тут же подлил мне ещё, – я уверен, ты отлично справлялся.
