Странно, но что тогда случилось, я не помню. Словно память вытолкнула всё это из себя. Защитный механизм – я прочитала это где-то. Когда в тело попадает инородный предмет, оно стремится его изгнать и окружает гноем. Лёгкое нажатие – и рана прорывается, и тогда надо просто выдавить его, чтобы полилась чистая, чистая кровь.
Кровь. Я её не боюсь."
"А какой же я была дурой в самом начале! Что ж, в своё оправдание я скажу – мне было только тринадцать. В такие годы не понимаешь многого. Например, что твоя мать – богатая женщина, чей первый муж был намного старше неё.
Что её новый муж – намного моложе. Что мужчина его возраста не должен заходить в спальню к своей падчерице перед сном, садиться на кровать, притрагиваться…
Подонок покупал мне сладости и водил за ручку. О Господи! Если бы я могла путешествовать во времени, я бы вернулась туда и воткнула ему отвёртку в глаз. Но время движется только вперёд.
Древняя мудрость гласит, что надо сидеть на берегу реки и однажды ты увидишь, как она пронесёт труп твоего врага.
Когда я рассказала брату об этом, он только усмехнулся. «Конечно», – сказал он. «Ты ведь сам его туда спихнул».
Только одно помню – какое-то невероятно мерзкое ощущение. Я даже не помню, было ли мне больно. Наверное, было. Мужчины – отвратительны. Секс между мужчинами и женщинами – отвратителен. Людям давно стоило бы изобрести способ рождаться с помощью каких-нибудь машин, а мужчинам и женщинам разделиться на два государства и делать специальные прививки против сексуального желания.
И объявить вне закона материнский инстинкт.
Моя мать. Когда я думаю об этом, вот здесь, под горлом, возникает такой мерзкий, колючий комок, как будто я ядовитый кактус проглотила. Знаете, одно из наиболее жалких зрелищ – это влюблённая женщина. Женщина, которая во что бы то ни стало хочет оставить при себе своего самца. Даже если он – преступник и насильник. Женщина, которая РЕВНУЕТ к родной дочери. Пощёчина – я её до сих пор помню. И бормотанье, когда мать говорила, что я лгу, что я просто ненавижу её дорогого Валерочку, что я желаю ей зла.
Что я сама, сама виновата во всём, шлюха малолетняя!
«Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Конечно. И так я оказалась здесь.
Когда я думаю про ад, я не представляю себе ни чертей, ни сковородок. Ад – это другие люди. Достаточно собрать в одном месте свору разнокалиберных ублюдков и любое место станет адом. Здесь никто никого не любит, не жалеет и не прощает.
Но здесь я встретила его.
