Отцовский охранник меня довозит теперь только до остановки – ему, видите ли, с тех пор, как там дорогу или трубы, или ещё что чинить начали, разворачиваться неудобно. А у Спирита есть разрешение парковаться на школьной стоянке. А чего в такую рань? В пробках, видите ли, стоять не хотим. И поэтому я заметался по комнате, пытаясь понять, где мои джинсы, почему все носки – непарные (давно собирался решить этот вопрос, купив себе ящик одинаковых носков, но всё руки не доходят), где все ручки и карандаши (почему я не складываюсь с вечера?!), куда я вчера в поисках решебника запихал тетрадь по биологии, кто за ночь так запутал мои наушники? В кухне, пока варился кофе, быстро зажевал что под руку попалось – попался круассан с вишнёвым джемом, куриное крылышко и пара шпрот.
И когда Спирит тормознул возле моего подъезда, я уже стоял с таким бодрым видом, словно проснулся час назад, сделал гимнастику, позавтракал овсянкой и запил свежевыжатым соком.
– Пристегнись, – только и бросил мне Спирит, рванув с места так, словно за нами отряд инквизиторов гнался.
В машине звучала «Вечная любовь» в исполнении Би-2 – недобрый знак.
В последнее время дурное настроение у его готического высочества побило все предыдущие рекорды. Причина проста.
После посещения концлагерей, к 23 февраля моему другу загорелось сделать фотовыставку с пояснительными текстами. И он сделал, подойдя к делу со всей своей обыкновенной перфекционистской ответственностью. Сделал шикарные качественные распечатки, перевел кучу текстов для самых полных пояснений, подготовил макет и показал его нашему директору и прочим.
Они были в восторге, но попросили кое-что убрать. Конечно, фото того самого памятника. «Убитым и замолчанным гомосексуальным жертвам национал-социализма». Стоит признать, что это было вовсе не центральным элементом. Об опытах над людьми в Дахау информации, например, было гораздо больше (Спирит есть Спирит), и фотографии газовых камер, на мой взгляд, не в пример ужасней, и о геноциде еврейского народа написано куда более экспрессивно.
Но привязались именно к этому моменту. Мол, всё хорошо, всё замечательно, да вот только это надо убрать. Ну, вот только это и всё. Спирит приводил кучу разумных, логичных доводов, способных убедить любого нормального человека, в чьей голове не засела осколком от гранаты мысль «ну как же так, великий подвиг советского народа и гомосексуалисты… нельзя же так. Нельзя и всё».
