– Я верну тебе деньги… Можно мне в кровати поспать?
– Вали.
Я лежал, закутавшись в одеяло, погружаясь в сон. Мне действительно было неприятно, что я дошёл до такого… Как так вышло?
…Это было через несколько дней после моей встречи с Галстуком и Бусами. Меня не покидала мысль, что эта встреча была намного важнее, чем я сначала решил. Что-то стояло за ней, но я не присматривался к происходящему у нас дома, занятый собственными мыслями и планами. В один непрекрасный день, когда хмурое московское небо всё грозилось разразиться снегом, и от чего всё – люди, природа, настроение – казалось слегка пришибленным, отец позвал меня в кабинет для разговора.
– Ты уже определился со своим поступлением в Англии?
– Ну… Более или менее так, – честно говоря, я не очень-то об этом думал, свалив всю подготовительную работу на Спирита. Где-то там у меня лежала целая папка документов, которые у меня всё руки не доходили просмотреть. Странно, что отец вдруг заговорил об этом. Обычно он первым старался оборвать разговоры на эту тему.
– Ну, ты смотри, не тяни. Я думаю, не стоит трогать деньги твоей матери. Я открою для тебя трастовый фонд, и ты будешь полностью обеспечен, пока учишься, а после…
Перспективы были довольно радужными, да что там, всё складывалось, как я хотел. И всё же что-то меня беспокоило. Как давным-давно в детстве. И я обратился к старому, проверенному средству. Подслушиванию.
– …Я боюсь, – говорила Светлана, а отец держал её за руку. Они сидели на диване в гостиной, а я стоял в тени дверного косяка, всем телом распластавшись по стене и прислушивался к их разговору.
– Я его боюсь! Толик, почему ты не хочешь отправить его в специальное заведение? Ты же видишь, какой он агрессивный! Михаил Сергеевич сказал, что у него явные склонности к асоциальному поведению и насилию…
– Я не хочу отправлять своего сына в психушку!
– Это не психушка! Это центр психологической коррекции, где к каждому применяется индивидуальный, по новейшим зарубежным методикам разработанный подход и…
– Знаю я эти зарубежные технологии!
О, отец в своём репертуаре.
Я даже ехидно засмеялся, про себя, разумеется. Какой еще, к барабашкам, центр?
– К тому же, не забывай, он не только мой сын, но и Алисы!
– И где твоя Алиса?
– Да неважно, где она. Однако она до сих пор его мать и может принимать участие в его судьбе. И если я попробую запереть куда-то Макса против его воли, Белла непременно ей скажет.
