– Толик, я не понимаю, почему на нашу жизнь влияют какие-то посторонние люди? – голос у Светланы стал обиженным-обиженным, в нём отчётливо зазвучали сопли, слёзы и прочие нотки женской истерики. – Я чувствую себя приживалкой, а твой сын…"
"– Успокойся, милая, тебе нельзя расстраиваться! Учебный год закончится, Макс уедет путешествовать за границу, а оттуда – в свою драгоценную Англию, далась она ему! – голос у отца стал тише, мягче. Вытянув голову так, чтобы краем глаза ловить происходящее, я видел, как отец обнимает Светлану, подкладывает ей подушку под спину.
Хм... – Вряд ли он будет возвращаться на каникулы…
– Толик, ну ты же понимаешь меня. Я всё делала. И по-хорошему к нему! И Бога молила! Максим, он… И друзья его… Я не хочу, чтобы наш ребёнок родился и рос рядом с таким человеком.
Землетрясение. Москва, оказывается, находится в зоне сейсмической активности. Пол накренился и ушёл у меня из-под ног, я попытался схватиться за стену, но только бессильно царапнул её, сдирая ногтями рельеф обоев. Ребёнок? У них будет ребёнок?!!
Понятно.
…Проснувшись, я попытался понять, сколько спал. Сделать это было невозможно, в спальне у Спирита естественного освещения нет – окно он заклеил чёрной самоклеящейся плёнкой в два слоя. Простыни, подушки, одеяло очень вкусно пахли – Спирит хранит своё постельное бельё обожженным всякими саше. Я лежал в уютной ароматной тишине и вспоминал короткую и неудобную кровать в интернате. Вспоминал, как лежал и ждал: короткий стеклянный звяк – он пришёл. Стас, на коже которого холод зимы таял, превращаясь в странное, пахнущее чем-то необычным – не то ядовито-химическим, не то сложно-органическим, лихорадочное тепло.
Как он меня целовал, как обнимал. Как уходил каждый раз, унося это тепло с собой. Но я знал, что это ненадолго, что придёт утро и он будет стоять, небрежно привалившись к стене, глядя на меня своим странным взглядом. «Ну, где ты там копаешься, щас на завтраке без нас всё сожрут!» – «Да и чёрт с ним, всё равно там ничего съедобного, не пойду я умываться в такую холодину, отвали! Как же меня бесит твоя утренняя бодрость!» Если бы однажды, выйдя из комнаты, я не увидел его, я бы почувствовал себя… Преданным.
Как почувствовал себя в своём собственном доме, сидя на полу и бесцельно проколупывая дырку в дорогих итальянских обоях.
…Снова бpошен в окна лyнный свет,
Дом мой сонный сеpебpом одет…
Я сидел на кровати, рядом мягко светился и пел мой смартфон. Шторы задёрнуты, свет потушен. У моего отца будет другой ребёнок.
