А реальность такова, – Спирит захлопнул свой ежедневник, – я не смогу полностью реализовать свой потенциал, если уеду. Здесь у меня родные, здесь у меня есть связи и знакомства, и масса возможностей…
– Твои извращенцы, которые тебе деньги платят! – я почувствовал, что задыхаюсь от злости.
– Они, – не стал спорить Спирит, – и люди, которые мне небезразличны…"
"– А я тебе, выходит, безразличен?!
– Нет.
От окна шел неяркий зимний свет, он смешивался с электрическим, и в нём всё виделось каким-то особо болезненным.
Лицо Спирита вдруг показалось мне отталкивающим в своей красоте, как работы Гигера.
– Но я не могу всю жизнь за тобой бегать. Извини. Пошли, сейчас у нас проверочный диктант.
По-моему, я провалил проверочный диктант, сделав столько ошибок, словно вообше никогда не ходил в школу. Я находился в каком-то подвешенном состоянии, словно повис на страховочном тросе, болтаясь туда-сюда. И никто не приходил, чтобы спустить меня.
Что уж говорить, я вдрызг поругался со Спиритом. Сколько я ему всего сказал! «Придурочный извращенец, предатель, проститутка, психопат, по которому дурка плачет, предатель, самодовольное чмо, предатель, предатель.
..» Я разорвал свой билет на «Пятницу». И твёрдо решил, что в этот день всех влюблённых я оторвусь по полной.
Тем более, что мне позвонил Леся – мой приятель по той, бывшей школе. Лесик был довольно милым парнем чуть постарше меня, обожавшим шумные пьянки-гулянки со всякими идиотскими затеями, чему весьма способствовало материальное состояние его родителей и депутатский мандат папеньки.
Правда, имелись у него недостатки, из-за которых близко дружить с ним не было никакой возможности – он маниакально любил выбалтывать чужие тайны или просто рассказывать подробности, которые другим бы знать не стоило. Не по подлости, а скорее по неопределённости характера. У него никогда не было твёрдого мнения на какой-либо счёт, какой-то конкретной позиции. В компании он мгновенно попадал под влияние облюбованной личности и начинал видеть всё через него.
Эдакая чеховская Душечка неполных восемнадцати лет. Он мне несколько раз говорил, что «я, возможно, тоже гей… Я себя иногда так странно чувствую… Ну, я не знаю… Я этого не хочу». В любом случае, это всё было неважно. Его родители укатили куда-то в заграницы, оставив Лесе особняк, где он решил «замутить пати».
Начало я помню довольно неплохо. Разгонялись мы в клубе – кажется, в том же самом, куда со Спиритом ходили на Новый год.
