Видел же, какой я урод. И не боялся. И глаз не отводил. Лёжа по ночам, глядя в потолок, я вспоминал, как в первый раз его увидел, – ещё тогда, в туалете, когда он пытался меня переглядеть, и думал – вот ведь я дурак, чего я столько тупил? Если бы знал… А я нихрена тогда не знал, хоть и думал, что по жизни самый умный, а знал бы – подошёл к нему прямо тогда и там бы и поцеловал его. Поцеловал… Когда я вспоминал, как целовал Макса, внутри что-то дёргалось.
– Ну, что ж, книгу ты, похоже, и впрямь, читал.
И это всё, что ты оттуда вычитал?"
"– Ну… Жадность фраера погубит. Это я к тому, что они там забесплатно хотели то бабла, то шмотья, ну и на… Обломилось им. Только вот непонятно, зачем?
– Что – зачем? – Тамара Ильинична смотрела на меня так, словно хотела, чтобы я поскорее заткнулся.
– Зачем дьяволу всё это устраивать? Ну, с деньгами, шмотками там…
– Надо было внимательнее читать. Ладно, пишем дальше…
– А правда, зачем? – спросил ещё кто-то. – Я вот начала читать и так и не поняла, как там всё связано.
Сначала один под трамвай попадает, потом какой-то цирк и тут же эта Маргарита…
Я попытался представить себе, что я сижу на сцене в кресле (в цирке я был только один раз и мне там не особо понравилось), а всякие придурки пялятся и ждут… Фокусов, чудес… Как там было? «Чёрной магии и её разоблачений». Чтобы сначала фокус, а потом им показали, что и как было сделано. А ты не показываешь фокусов. Ты не фокусник, ты…
– Я думаю, он хотел приколоться. Посмотреть, сколько народу поведётся на такой развод.
Все повелись. Да и кто бы не повёлся? Это же прикольно, глянуть, какие все лохи.
– Я бы попросила тебя использовать на моих уроках другую терминологию. Здесь не ваши, как вы говорите, «пацанские тёрки», а урок литературы! Мы приобщаемся к сокровищнице русской классики! И что ещё, кроме падающих с потолка денег, запомнилось?
Было кое-что ещё – один момент. Помню, Макс, читая эту книгу, говорил, что для каждого есть своя особенная фраза, так вот, я их там нашёл аж целых две, но хрен я вслух скажу такое.
– История про Понтия Пилата. Это самое интересное. А всё остальное – гон какой-то. Булгаков, случаем, не того? Тоже кокаин нюхал?
– Комнин, ты…
– Он морфий колол, – подала голос Банни. – Что, скажете, нет? У него даже произведение есть на эту тему. Так и называется – «Морфий». Я читала.
Класс захмыкал, а я почувствовал себя дофига проницательным. Я же говорю, «трип» редкий.
