Пепел (мы в костер кучу картонок натаскали) летел и оседал у него на коже чёрными крапинками.
– Да, пацанёнок. Вот так. Знаешь, что главное? Если на тюрьму попадёшь, то помни, – Вадин отец принёс от воды охлаждавшуюся там бутылку с пивом, – никому не верь, ничего не бойся и ни у кого ничего не проси. А вообще, вот так я тебе скажу…
Тут мне со всей дури прилетело по плечу и я увидел зажатого в желтоватых пальцах с серыми ногтями полураздавленного овода.
– Такая вот дела. Нихрена там хорошего, конечно, нет. Сказки да байки это всё.
Слышишь, Вадь? Хватит костром шуровать, и так весь уже чумазый. Ты же не будешь таким дураком, как батя? И ты, Стаська, тоже мотай на ус. Ничё, вообще ничё хорошего на зоне нет. Нечем тут, – он ткнул в свою грудь, – гордиться. Коль видишь картинку, чего б там ни было – хоть купола, хоть эполеты, знай, хозяин её дурак и променял жизнь на чифир и парашу…
– Лёник, не надо при детях. Мальчики, идите сполосните руки и кушайте.
…Это было пять лет назад.
Чего б я никогда не хотел, так это сесть.
Вся эта романтика блатная мне нахуй не сдалась. И все эти правила и понятия. Для этого не надо быть особо умным и тысячу книг, как Игорь, прочитать. Достаточно немного мозгами пораскинуть. Человек, ясное дело, должен быть свободен, и это я понимаю как «совсем свободен». Ясное дело, тут у нас никто не сидел, но такое ощущение, что у некоторых, типа Танкиста, тюрьма сразу в башке. Как эти понятия. Ну, что делать, раз так уж сложилось. Это Макс думает, что можно по жизни пуп рвать и всем всё время доказывать, что они дураки и неправы.
Мне лично глубоко плевать, кто что думает, важно, как идёт. И если, чтобы шло, как тебе надо, приходится иметь в виду какие-то ебанутые правила… Это как законы физики, только с людьми. Можно пинать землю сколько хочешь, но гравитация, сука, такая, и с ней хуй поспоришь. К тому же – это удобно. И так знаешь, кто что подумает, что скажет, что сделает. Как «по понятиям» правым быть. Как с темы съехать. Как человечка сломать.
«Беспредел», – сказал я Дёме.
Это не я придумал, это ещё до меня тут было. Одно дело – чмырики убогие вроде Леночки или Червяка, которые сами на это идут. Другое дело – те, которые борзеют настолько, что последний страх теряют. Таких мы «опускаем». Потому что есть обычные дела, а есть то, что не прощается. Крысятничество, например. Или стукачество."
"Я лично всегда думал, что лучше избить как следует. Почки там отбить, пальцы повыворачивать, да мало ли. Таримов, придурок, прав.
