Нечего всяким там пялиться.
Двор был огромным, я такого никогда не видел. Чистенький, ровненький, ни тебе развалившихся скамеек, ни всяких железяк, ни помойных контейнеров. Газоны и клумбы – сейчас пустые, кусты, накрытые брезентом, – это ещё зачем? Куча дорогущих машин – вот и всё, что я увидел, пока мы быстро шли к подъезду.
Ну, нихрена себе! Дверь была с каким-то странным замком, а за ней был холл. Друг мой Вадя жил в общаге, там у них тоже был холл – он назывался «вахта». Фанерная коробка, за которой восседали какие-то вредные старушенции, маленькое окошко, с двух сторон затянутое сеткой-рабицей, металлическая клетка у входа, запиравшаяся на ночь, чтобы уберечь вахтёра от наркоманов и прочих, вечный полумрак и запах подвала.
Здесь холл был большим, светлым, стояли горшки с цветами, а в коробке – только металлической, с толстым стеклом – сидели двое мужиков с меня ростом.
– Максим Анатольевич?
Я не сразу понял, что обращаются к Максу.
– Это со мной!
Охранник – в чёрной форме, армейских ботинках и с дубинкой – смотрел на меня, как на инопланетянина.
– Максим Анатольевич, Анатолий Владимирович дал определённые указания…
– Можете наябедничать, я разрешаю!
Я старался, как мог, но не мог на него не смотреть. Я видел Макса там, в интернате, всё время напряженного, ждущего подставы или нарочно дерзкого, кидающегося на всех, ушедшего внутрь себя, но вот такого… Это напомнило, как я в первый раз увидел его, делающего сальто, – тогда у меня, кажется, сердце тоже сделало сальто, потому что это было так удивительно красиво.
И сейчас он был так же красив – в своём мире, уверенный в себе, знающий, что говорить и делать, здесь, на своём месте. Вот таким он должен быть всегда.
– У него хоть документы есть? – охранник смотрел на меня.
Я понимал, что я им не нравлюсь, – в этом доме, где привыкли к людям в обуви за тысячу баксов, таким, как я, наверное, не место. Я протянул ему паспорт, глядя в глаза, и на секунду мне показалось, что он вытащит дубинку.
Но он отнёс мой паспорт к себе, туда, за стекло, и я услышал стук клавиш. Ничего себе, прямо режимный объект!
– Да твою мать, да скорей вы, идиоты… – сквозь зубы шипел Макс, переминаясь с ноги на ногу.
Я подумал, что здесь, наверное, везде видеокамеры.
Лифтов было два, причём один – здоровенный!
– И нафига?
– Это грузовой. Как, по-твоему, мебель на двадцатый этаж люди таскают, на себе, что ли?
До этого момента я, вообще-то, думал, что так оно и есть.
