И я сам за тобой заеду, и если я, внимательно слушай, почувствую, что ты пьян или с похмелья, я заставлю мою мать уложить тебя в клинику!
– Да пошёл ты…
Дома я сидел за столом и размышлял над тем, что сказал мне Спирит. Он, хоть и псих, но попал прямо в точку. Я сидел и думал о том, что поездкой в интернат запутал всё ещё больше. А тут появилась Светлана – икс в квадрате, и Стас…
Я достал из шкафа ту самую рубашку, которую Стас тогда уронил. Кровь давно подсохла и осыпалась ржавчиной, запах выветрился.
Я чувствовал себя самым распоследним идиотом, влюблённым идиотом. Так и заснул с грязной, замусоленной тряпкой.
И проснулся от очередного кошмара.
Я сидел в классе за партой – и вдруг она превратилась в качели. Я пытался её остановить, но только сильнее раскачивал – остановить её можно было только со стороны. Она раскачивалась всё сильней, наращивая амплитуду, я видел глаза окружающих – вроде я знал их, вроде бы это всё мои знакомые – или другие, похожие на них люди. Я обеими руками цеплялся за качели и просил мне помочь, но все только смеялись и показывали пальцем – «опять он выделывается».
Женщина, которая могла быть моей учительницей, а может и Светланой, заявила: «Веригин, немедленно покиньте класс!», а я ничего ей даже ответить не мог, настолько мне было страшно. Я решил спрыгнуть – паркурщик я или где, и когда качели максимально приблизились к доске, прыгнул в сторону парт… Вот только качели вдруг оказались не параллельными окнам, а наоборот, – и острые стеклянные осколки чиркнули по телу, и я падал, падал вниз…
И проснулся.
Горел ночник, гудел комп – я, похоже, забыл его выключить. Некоторое время я пытался вспомнить, о чём думал перед сном. Рубашка Стаса так и лежала рядом со мной.
«Я должен повидаться со Стасом», – эта мысль пришла в голову целиком, как пуля, как нечто, оформившееся в подсознании, пока я спал. «Первого апреля у него день рождения. Я приеду к нему и тогда… Тогда всё станет ясно».
Почему всё станет ясно, я не знал.
Но почему-то был уверен, что как только я его увижу, я точно буду знать, что мне делать дальше. Это как видеть, куда прыгаешь.
Кто бы что обо мне ни думал, я умею добиваться своего. Отец сто раз может говорить, что я педик несчастный, ненастоящий мужчина и тряпка, и всякие Галстуки и Бусы из шарашкиных контор могут нести любую фигню, пусть тусовщики считают меня просто ещё одним сладким гламурным мальчиком, прожигающим отцовские деньги.
