И смешно, что когда-то этот хлам для тебя представлял какую-то ценность, и рука не дрогнет выбросить, и что-то есть на самом донышке души, какая-то тень…
– Как будто раньше не слышал всего этого…
Из машины я себя практически вытолкал. Была у меня пара кошмаров на эту тему, бред, конечно, бессмысленный и беспощадный, но как же сложно иногда принять свои страхи. Отсюда это мрачное здание и правда выглядит нелепо и безопасно, и ни за что не подумаешь, что за этим фасадом с фальшивыми колоннами в стиле «сталинский ампир» таятся самые уродливые проявления человеческих качеств.
Спирит что-то пробормотал, я толком не понял, разобрал только «результат может быть неожиданным» и выкинул всё это из головы, потому что снова увидел Стаса. И какое-то странное чувство, что-то вроде безумного облегчения, накатило на меня. Я даже не знал, что всё это время был в таком напряжении.
Мы сидели в машине, я принимал участие в разговоре, толком не думая, разве что напрягаясь, когда Спирит разгонялся до чёрт знает какой скорости, тоже мне, Шумахер недоделанный! И чуть не подскочил, когда Спирит сказал «любви» – опять это, как будто тебя выталкивают на освещенную сцену, над которой огромные неоновые знаки указывают на меня и словами из лампочек написано «Он влюблён».
Что хорошегов том, вот так говорить это вслух. Чёртов Спирит! Когда Стас на улице не захотел взять меня за руку, хотя мы только что целовались в машине, мне как-то стало… не то, что обидно, нет, Стас тут ни при чём. Это был наш молчаливый уговор ещё из интерната.
И Стас собирался его соблюдать и сейчас.
Но это за дверью. А там, в квартире, нам было плевать. Плевать на всё, на всех, на весь мир. Откуда-то взялось чувство, что Стас здесь – и всё будет хорошо. Это чувство рождалось где-то на вдохе, делая всё тело лёгким, как во сне, но не страшном, а радостном, том, когда ты подпрыгиваешь и паришь в воздухе. Я не парил, я висел на Стасе и это было лучше всего, что могло происходить.
В ту секунду, когда он смотрел мне в лицо, а я обхватил его ногами, мне показалось, что он сделает мне больно.
Он мог бы сделать мне больно, я даже был готов к этому… Но боли не было. Стас смотрел мне в лицо своими странными светло-серыми глазами, и было небольно, было правильно… Я уже ни о чём думать не мог и не хотел.
Потом я лежал и смотрел на него, когда он бродил по моей комнате. Почему-то я был уверен, что Стас в моей комнате будет выглядеть, как первобытный человек или эдакий Конан-варвар. Ничего подобного.
