Стас из таких, и, как я заметил сам для себя, где бы мы вдвоём ни появились, люди будут смотреть сначала на него, а уж потом на меня. Та же история, что и со Спиритом, только Стасу для этого не нужны длинные волосы, кружева, подведенные глаза и прочие готические атрибуты. Даже в той мерзкой синей рубашке взгляд скользил по более привлекательным лицам и фигурам и останавливался на Стасе.
На кухне Стас по-хозяйски прошёлся, осматривая приборы, выясняя, что и как работает. Особенно его удивил ледогенератор. Наверное, с его точки зрения, иметь такую штуку – верх сибаритства, мне даже немного неловко стало.
Но больше всего я волновался из-за тира. Я был совершенно уверен, что именно это, а не какое-нибудь кафе, клуб, кино или что-то в этом роде понравится ему больше всего. Это был самый пик, основное блюдо среди прочих подарков. А в последний момент испугался – а вдруг промахнулся? На несколько секунд где-то под ложечкой словно ошмёток грязного снега появился – и тут же сгинул, когда я увидел лицо Стаса.
Я видел у него это выражение, когда мы играли в ночных сапёров, когда садились за покерный стол, когда он собирался с кем-нибудь драться… Когда собирался остаться у меня – до конца. Взяв пистолет, он словно отвлёкся от всего, и я видел его улыбку – ту самую, наполовину убитую в какой-то драке.
Интересно, какое у него было лицо, когда он затянул петлю на шее физрука?
Я был уверен, что это он. Пусть говорят что угодно, но я помню эту мразь, когда он прижал меня тогда к стене.
Этот урод в жизни не полез бы в петлю. Уж если что – он скорее сбежал бы, а вешаться…
Я влюблён в убийцу. И мне не страшно. Я стоял и глядел, как Стас целится в человекообразный контур мишени, и вспоминал, как в детстве к отцу приходил киллер. Кого тогда заказывал мой отец? Делал он это один раз или чаще? Я смотрел, как Стас держит пистолет, – в этом было что-то возбуждающее. Я против армейской службы – смывать свои два года в пресловутый сортир? Теракты – это кошмар. Просто думать неприятно, что тогда, два года назад, мог погибнуть Спирит и его родители.
Войны… Афганистан забрал моего дядю, и пусть я его никогда не знал, только видел на фото (я на него довольно сильно похож), при этой мысли что-то скребётся на душе. Но где-то в подсознании у меня, видимо, живёт варвар, доисторический мужчина, носящий на поясе скальпы и украшающий дом черепами врагов, варвар, чьим богом-покровителем выступает один из всадников Апокалипсиса – Война.
