Меня в городе не было, Витька вернулся на день раньше, чем они думали. И всё бы у них, блядь, получилось, если бы в машине вместо тебя какой-нибудь пидор томный сидел. Им когда на тебя ориентировку дали, сказали только, что высокий, белобрысый. Ну и решили, что это его одноклассник, то ещё уёбище. Вот так-то, блядь. И верь после этого бабам!
– Да нихуя им, сукам, веры нет, – охотно подтвердил Стас. – Так и чего с этой падлой стало?
– Да так… Женщина она уже немолодая, выкидыш на почве стресса, ну и летальный исход.
Нихуя ребёнок не от меня был, а от какого-то левого ёбаря. Я ради этой бляди собирался сына за границу отправить, а она…
– Понятно.
Виктор Степанович с интересом смотрел на этих двоих, особенно на Стаса. Он помнил, как бежал по лестнице наверх и услышал выстрелы. Потом, осмотрев дверь, удивился, насколько точно парень ухитрился прострелить замок. Он знал, что в ситуациях сильного стресса организм бросает на амбразуру все имеющиеся ресурсы. Что будет, если научить человека пользоваться ими в любое время? Стас, при всех своих странностях, не был безмозглым отморозком.
Более того, он явно стремился к саморазвитию, это чувствовалось.
Анатолий Владимирович думал о том, что чуть не потерял сына, и что по гроб жизни должен этому странному парню, по которому не то психушка, не то зона плачет. И что он, стреляный воробей, чуть не повёлся. Развели, как последнего лоха!
Стас представлял себе город, который видел только на экранах, как и почти всё в этой жизни, и Макса там.
Как он гуляет между небоскрёбами, заходит в кафе, свободно говорит с иностранцами… Он жалел только о том, что не удалось самому поубивать всех, кто превратил его самый прекрасный день жизни в кровь, грязь и страх.
Стук в дверь нарушил неловкое молчание. Это медсестра звала Стаса на очередной сеанс физиотерапии. Скомканно попрощавшись, Анатолий Владимирович вышел из комнаты вместе с телохранителем, однако их путь пролегал в одну сторону и только в холле они разошлись. Полупарализованный старик так и сидел в кресле, его длинные, высохшие пальцы скребли подлокотник.
– Заметил этого типа в кресле? – спросил Веригин-старший у своего телохранителя, когда они шли к машине. – Это Староверов. Сколько же ему лет? А ведь жив, курилка, хоть и покушались на него сколько раз… Тот ещё тип… Странный он, этот Комнин. И страшный. Давно таких не встречал, – мужчина помассировал виски. – Тогда ещё…
Он не договорил. Он должен быть сильным и уверенным в себе.
