Это было просто потрясающе, вот так лежать вдвоём и знать, что никто не помешает, никуда не надо, что впереди ещё целая ночь. А потом день и другой, и третий – целая вереница таких дней.
– Да, – рядом со Стасом было уютно. Макс гладил его по груди, слегка касаясь недавно затянувшегося шрама. – Понимаешь, я как-то понял в эти дни… Понимаешь, у моего отца нет никого, кроме меня. Я вёл себя, как мудак распоследний, и вот к чему это привело. Знаешь, мне никогда не приходило в голову, что мой отец стареет, такие вещи просто не замечаешь, я только и думал, как он мне всё запрещает и, типа, жить не даёт.
Ну и чем всё закончилось? Сиди в машине не ты, – он слегка коснулся губами отметины на плече, – я бы сейчас валялся обдолбанный и, скорей всего, изнасилованный какими-нибудь уродами, чтобы ещё до кучи ВИЧ подхватить, а отец обзванивал бы морги и всех моих друзей и молился, чтобы это был мой очередной загул и в конце концов я снова вернулся. Если бы не ты… На отца это всё сильно подействовало.
Я должен быть рядом с ним.
– А я – рядом с тобой. – Стас перевернулся на бок. – Знаешь, если бы ты всё-таки уехал в свою хренову Англию, я бы всё равно тебя нашёл. Неважно, где и как.
– Кста-а-ати, – Макс буквально сполз с кровати и пошёл к зеркалу. Стас любовался им – высоким, стройным, обнаженным, в шикарной спальне. Это всё было слишком невероятным. Кто-то другой может сравнил бы со сном, но Стас никогда не видел снов. Всё окружающее было реальным – и потому особо потрясающим.
– Когда я пришёл в себя, мне отдали вот это, – на ладони Макса лежало кольцо. То самое, с хризолитовым сердцем. – Это твоё?
– Нет, – Стас тоже встал и обнаженным подошёл к окну. За окном был ночной Нью-Йорк – свет, движение, звук. Когда-то давно он смотрел на отблески фар за окном и думал, как это, наверное, интересно – ехать куда-то ночью. – Это твоё. Я тогда зимой купил его, всё думал подарить, а потом уже решил, что потерял. Думал купить настоящее, там, с бриллиантом.
– Да нафиг бриллианты! – Макс улыбнулся.
Стас смотрел на него и понимал, что, если надо будет, он будет грызть землю, рвать глотки, убивать, ловить пули своим телом, чтобы Макс продолжал так улыбаться и только ему. – Кстати, я тут подумал…
Красный камень казался почти чёрным. Тонкие, обхватывающие его алмазные паутинки, наброшенные крест-накрест, едва сдерживали его.
– Как там говорится? В горе и в радости, в богатстве и бедности… – Он взял Стаса за руку.
