Джанет пожалела, что отвела Юэну роль жестокого мужа, однако необходимо было как-то заставить солдата проявить свою рыцарскую натуру.
– Я вынуждена была останавливаться через каждую милю, а потом сказала, что не смогу идти дальше, пока мы не найдем другую лошадь. Я понимаю, что вела себя отвратительно, однако от мысли, что опять придется идти пешком по этим горам, мне становится плохо. Вы видите, мне слишком тяжело передвигаться. А он обзывает меня толстухой. – Мужчины понимающе вздохнули. По щеке Джанет скатилась слезинка.
– Я не могу путешествовать пешком. – Она заморгала, глядя на англичанина, и с удовольствием отметила, что тот, казалось, забыл о Юэне. – Я очень… – Она драматически качнулась, словно вот-вот упадет в обморок. – Я очень устала.
Едва эти слова сорвались с ее губ, как солдат мгновенно спешился и схватил ее за руку, чтобы поддержать.
– Не расстраивайтесь так, милая леди. – Он бросил взгляд на пожилого фермера. – Чего вы там стоите? Принесите леди что-нибудь выпить.
– Он подвел Джанет к стулу возле двери. – Отдохните здесь. Вам нельзя так долго стоять в вашем положении. – Джанет улыбнулась, видя озабоченный взгляд солдата и понимая, что теперь он целиком в ее власти.
Юэн не знал, то ли задушить ее, то ли наградить аплодисментами. Когда спустя два часа они выехали из деревни, у них была не только лошадь, но и полные желудки."
"Ее поведение стало для него откровением. Вероятно, ни один актер на сцене не смог бы лучше исполнить роль, которую она себе определила.
Джанет с такой легкостью придумала свою историю и изложила ее так убедительно, что даже он в какой-то момент поверил ей. При этом он сказал старику и его жене, что назовет ребенка Джеймсом в честь человека, который научил его всему, что он знал. Джеймс Стюарт действительно обучил его многому. Конечно, фермер не догадывался, что Юэн не строитель, а воин и вождь клана.
Да, Джанет все сделала наилучшим образом, но он никогда не забудет, как сердце его замерло при ее появлении в деревне.
Он был потрясен не только тем, что она не послушалась его и подвергла себя опасности, но и ее внешним видом. Она уже не выглядела монахиней или оруженосцем. Она нарядилась как леди впервые за все время, что он знал ее, и он не мог оторвать глаз от ее длинных золотистых волос, ниспадавших на плечи свободными локонами, и от женских округлостей под облегающим платьем. Ее грудь выглядела чрезвычайно привлекательно.
