И блядь, ладно бы я сам свой счет закрыл.
Катю ударило. Гораздо больнее.
Достаю пачку сигарет. Щелкаю зажигалкой. На автомате. Торможу, так и не подкурив. Сжимаю все в кулаке. Сминаю. Отбрасываю в ближайшую урну.
Ей не нравится запах сигарет.
Иду по опустевшим коридорам офиса. К лифту. Вниз. На подземную парковку. В тачку. Завожу. Крепче сжимаю руль. Выезжаю.
Семь лет в “Яме”.
Сука, я бы выдержал и больше. Выдержал сколько угодно. Вывез. Что угодно. Лишь бы ее никак не задело. Даже по краю не зацепило.
Но только время не повернуть обратно.
Врубаю музыку. Громче.
Мчу по трассе. Разгоняюсь по привычке. Как на волю вышел, так и вошел во вкус. Гонять на полную. Но по ходу пора с этим завязывать.
Есть грань. И у меня нет права ее потерять.
Сбрасываю скорость.
Пиздец.
Законопослушный гражданин.
Ну почти.
Прошлое перед глазами мелькает. Раскадровка."
"Ее улыбка. Сверкающий взгляд. Блеск обручального кольца, которое надеваю на ее палец. Свадебное платье. Белая ткань мнется под моими пальцами.
Дурная примета — видеть невесту перед свадьбой.
А еще хуже — быть долбоебом. Затевать криминальные разборки. Борзеть. Охуевать от собственной невъебенности. Вести себя будто бессмертный.
Челюсти сжимаются. До ломоты.
Думаю о нашем нерожденном ребенке.
И музыки нет. Нет авто вокруг. Пусто.
Назад не вернуться. Ничего не исправить. Но настоящее в моих руках. И теперь никаких гребаных косяков. Свой лимит исчерпал, когда оказался за решеткой.
Притормаживаю возле Катиного дома.
Свет в гостиной горит.
Видно через неплотно задернутые шторы.
Значит, не спит.
Глушу двигатель. Направляюсь к двери. Звоню.
По ту сторону тихо. Ни хрена не слышно.
Затаилась? Открывать не хочет.
Вот же…
Реально думает, просто так отсюда свалю?
Опять звоню. Настойчиво. Еще и еще.
Никакой реакции.
Ну ладно. Сама напросилась.
Врезаю кулаком. Раз за разом. Паузу беру, только чтобы прислушаться, что в доме творится.
Шаги. Шорох.
Но подойти она все равно не торопится.
— Кать, — бросаю. — Открывай! По-хорошему открывай.
Молчит.
— Или я сам открою, — рявкаю. — По-своему.
Вбиваю кулак в дверь.
— Катя!
Опять шаги и шорох. Только ближе. А после щелчок замка — и я не успеваю снова рубануть кулаком по двери. Та сама распахивается. Резко.
— С ума сошел? — шипит Катя. — Всех соседей разбудишь.
Возмущается. Выставить меня пытается.
Но я уже не слушаю. Не получается.
Она такая…
Взвинченная. Нервная. И одури родная. Моя. Вся!
Волосы собраны в небрежный пучок на затылке.
