Неделю назад сама кое-какие факты решила выяснить. Но это же все только официальная сторона.
В любом случае не стану лезть в его дела вот так.
Проходит некоторое время. Демьян возвращается с какими-то документами в руках. Полностью на этих бумагах сосредоточен. А следом за ним вдруг появляется девушка-бортпроводник. Она подталкивает вперед тележку, полностью заставленную едой.
Демьян усаживается на свое место, а девушка подходит ближе.
— Позволите? — спрашивает.
И после моего кивка устанавливает тележку между сиденьями.
Девушка опять обращается ко мне, предлагает еду и напитки. Она приятная, действует профессионально, вот только внутри меня оживают чувства, которые мне совсем не нравятся.
Красивая она. Молодая.
Интересно, часто Демьян в ее компании летает? Долгие у них перелеты?
Повисает пауза.
Девушка прочищает горло и повторяет вопрос насчет моих предпочтений.
Отвечаю ей что-то и Демьян тут же отрывается от своих документов.
— Можете идти, — вдруг говорит девушке, не глядя на нее.
Только на меня смотрит.
Она поспешно удаляется, опять оставляя нас наедине.
— Давай, Кать, — говорит он. — Что будешь?
Еды много. Все полезное, вкусное. И как бы я не сердилась на Демьяна, нельзя не отметить то, как он умеет предугадать каждую деталь. Всегда.
— Да, сейчас, — отвечаю, кивнув.
Чувствую, он продолжает за мной наблюдать. Но потом все же опять переключается на работу.
Бросаю взгляд вперед.
Да. Демьян теперь что-то новое открывает. Читает. Хмурится. То на экран глаза переводит, то на те бумаги, что у него в руках.
Ладно, не хочу думать про его дела.
Но не думать не получается.
Опять куда-нибудь влезет. Сядет. И…
Хватит.
Беру круассан. Разрезаю. Маслом изнутри намазываю, закладываю туда сыр, бекон, зелень.
Чай мне Демьян уже налил.
Стараюсь сосредоточиться только на еде. Но надолго меня не хватает. Срываюсь и смотрю на него.
А он тоже смотрит. Планшет отложил в сторону небольшого выдвижного стола сбоку. За мной наблюдает.
Делаю крупный глоток чая.
Демьян продолжает смотреть.
Улыбается. Открыто. Так… по-настоящему. Вот смотришь на него и не скажешь, будто черт знает чем занимается. Не похож он на зэка. Или это я совсем не соображаю уже, просто потому что…
— Что? — спрашиваю.
— Вкусно, — говорит.
— Да, вкусно.
— Ешь вкусно.
Теперь не улыбается. Взгляд у него меняется. И теперь совсем другие эмоции в нем считываю. Не про еду он думает. И от искр в его глазах мне самой вдруг становится горячо.
Как-то грудь обжигает. И бедра.
