За эти годы волчица должна будет не только осознать свои поступки и раскаяться в них, но и научиться выживать.
Илья Максимович, пара Алины Викторовны, решил, что правила существуют не для него, и рассказал об испытании своей жене. Можно сказать, спровоцировал самку на подлог и обман. Вместе со своей женой он, уже в человеческой ипостаси, тоже на три года отправится в изгнание.
Оборотни поражённо выдохнули – запрет на оборот, одно из самых сильных наказаний для оборотня! Три года жить только человеком – Илье, а Алине – только волком – с ума можно сойти! Заодно альфа наложил на пару и целибат, ведь находясь в разных ипостасях, они не смогут выполнять супружеские обязанности!
Илья стоял, как громом поражённый, а Алина, ёрзая и тихо охая, похоже, пока не поняла, что ей придётся пережить.
- Оба отправятся в оленье стадо, с которым и проведут назначенное на наказание время. Илья – помощником оленеводов, Алина – прирученной волчицей, которая найдёт общий язык с собаками оленеводов и научится не пугать оленей, и работать наравне с чукотскими лайками.
- Я – с собаками? – очнулась Алина. – Да… ай!
Илья грубо схватил жену за плечо и сжал, приказывая замолчать.
- Время от времени я буду приезжать, проверять, чему ты научилась, - сказал Алине альфа. – Если станешь отлынивать, то наказание продлится, пока всё не осознаешь и всему не научишься.
- В тундре? – жалобно пискнула волчица. – А как же новые участки? Кто за ними станет присматривать? Мой отец…
- Это не твоя забота, самка, - оборвал её Максим.
– Перекинься!
Алина не посмела перечить, через минуту на стуле сидела обескураженная тёмно-серая волчица.
Альфа подошёл ближе, замер на несколько минут, волчица съежилась, жалобно скуля. Тоже самое волк проделал с бледным до синевы сыном – наложил запрет на оборот. Теперь, пока вожак его не снимет, ни бета, ни его пара не смогут сменить ипостаси.
- Волки Маркова, я слушаю ваши возражения, - альфа перевёл взгляд на четвёрку сопровождения.
- Возражений нет, - отозвался старший.
– Алина Викторовна заслужила наказание, три года в волчьей шкуре пойдут ей на пользу. Мы всё передадим альфе, он одобрит, хотя, конечно, дочь ему будет жаль.
Волчица заскулила.
- Но ради её же блага, мы не станем вмешиваться, закончил Константин и отступил назад.
Сидеть на синяках оказалось очень болезненно, боль шла по нарастающей, Ольга уже еле держалась, стараясь не упасть в обморок, не вскочить, не показать своё состояние.
