Потом, человеческая ипостась крупнее… Оборот поможет растянуть шкуру! Правда, будет больно, но это лучше, чем лежать тут, беспомощной, и ждать, пока на неё набредёт какой-нибудь голодный хищник!
Оборот прошёл медленнее, чем обычно, видимо, действие наркотика, которым её одурманили, прошло не до конца. Но это к лучшему, быстрый оборот принес бы больше боли, она и так еле сдержалась, когда жёсткая шкура впилась в рёбра, сдавливая грудную клетку, мешая полноценно дышать. С головы сам слетел импровизированный намордник – и правда, на чём ему держаться, на человеческом-то лице? И путы на руках стали заметно свободнее – ноги волчицы были толще, чем запястья второй ипостаси.
Поворочавшись, женщина поняла – надо выбираться, и как можно скорее! Шкура совершенно заледенела, а модная коротенькая шубка, в которую она вырядилась перед визитом в родную стаю, грела слабо. Снег валил, закрывая обзор, но волчица и так догадалась, что оставили её здесь неспроста. Наверняка, охотничья тропа какого-нибудь хищника, ведь похитителям не нужно, чтобы её труп был найден связанным.
По всему выходит, поисковый отряд должен обнаружить клочки, по которым невозможно будет установить полную картину.
Перекатываясь с боку на бок, Ольга разминала шкуру, отчего та становилась податливее. Делать это в человеческой ипостаси было легче, но холод проникал до костей, а рук и ног, которые от снега даже замёрзшая шкура не прикрывала, она уже почти не чувствовала.
Обнаружив, что может, наконец, согнуть руки, женщина изловчилась и, упираясь локтями в «кокон», сумела подтянуть запястья ко рту. Грызть замерзший ремень было не очень приятно, но выхода-то нет! И она грызла, тихо скуля от холода.
Оля не знала, сколько прошло времени, прежде чем последний виток распался на две половинки. Руки были почти свободны, но так замерзли, что казались деревянными. Если не восстановить кровообращение – она может вообще остаться без рук!
Превозмогая сопротивление кокона, женщина принялась хлопать руками.
Через некоторое время первый укол в палец, второй. И вот она катается по снегу, воя от дикой боли. Пальцы жгло и выворачивало, казалось, что с неё с живой снимают кожу, но Оля знала – надо перетерпеть, когда кровообращение восстановится, боль уйдёт.
Наконец руки перестали гореть огнём, и хоть пальцы ещё плохо сгибались, призрак обморожения отступил. Теперь нужно было спасать ноги.
