От прикосновений к коже горячих губ и языка разлетались стаи мурашек, внизу живота собиралось томление, а её руки, сами по себе, торопливо срывали с мужчины рубашку.
Когда рука волка скользнула к её сокровенному местечку, всхлипнув, женщина выгнулась. Следующий разряд – от прикосновения к соску – заставил её задрожать и ахнуть.
Матвей стянул с неё джинсы, и теперь Ольга лежала перед ним в одних трусиках.
- Какая же ты красивая, - голос волка донёсся сквозь гул крови в ушах, будто издалека.
Волк отстранился на короткое время, сбросил одежду с себя и вернулся, демонстрируя, насколько он готов и жаждет продолжения.
Затуманенный взгляд Оли скользнул по крепкому телу, мускулистым рукам, обвитым венами, по плоскому животу и члену, гордо торчащему вверх. Мужской орган чуть подрагивал при каждом движении волка и…
И Ольга почувствовала, как сходит возбуждение, будто его стирают, как стирают пыль - раз, и чистая полоса.
Красивый, сильный, донельзя возбуждённый, дарящий ей удовольствие мужчина вдруг стал неприятен.
Женщина оттолкнулась ногами от постели и попыталась отползти подальше.
- Сейчас, моя нетерпеливая, - Матвей понял её движение по-своему и, покрывая поцелуями Олины бёдра, потянул вниз трусики.
Умка грозно зарычала, клацнув так, что услышал даже Матвей.Услышал и… замер. Сфокусировав взгляд, он заметил напряжённое лицо подруги, её изменившееся настроение и проявившуюся на лице и руках шерсть – частичный оборот.
- Прости, я не должен был так спешить, - покаянно произнёс волк.
– Я напугал тебя. Успокойся, ничего не будет, если ты не хочешь.
Сам он тяжело дышал, а член, ставший ещё больше, красноречиво показывал, что мужчина еле сдерживается.
Ольга же боролась со своим зверем. Умка огрызалась, протестуя и негодуя, не желала успокаиваться и ясно дала понять – секс с этим волком невозможен. Только с трудом угомонив зверя, Оля смогла вернуться в реальность.
- Матвей… прости. Это неправильно, - перед волком было ужасно стыдно, но она отчётливо понимала, что секса не будет.
И Умка не позволит, и она сама не может переступить черту. Что-то внутри протестует, а восхищение самцом сменилось резким отторжением. Пока она держала глаза закрытыми и на несколько минут смогла абстрагироваться от индивидуального запаха волка, всё шло неплохо. Да что там – неплохо? – ей было хорошо, Но стоило открыть глаза, как наваждение полностью пропало. Она хочет секса. Очень.
