Вода в доме была, как и канализация, но печи топили дровами и углём.
Дом Арама мало отличался от домов его родственников, но самое ужасное – ей сразу запретили что-либо менять.
- Наши предки так жили, мы не умнее их, поэтому и думать не смей! – заявила ей свекровь.
И вместо счастливой и праздной жизни у Алины начались суровые будни. Оказавшись младшей невесткой, она была вынуждена трудиться с утра до ночи, угождая не только мужу, но и всей его родне.
Нет, Арам не обижал – дарил ткани и золото, жарко ласкал ночами, но при любых конфликтах всегда вставал на сторону матери.
И требовал относиться к ней с почтением и послушанием, даже если та была несправедлива к молодой женщине.
- Она – моя мать! Ты должна ей ноги мыть и воду пить, - учил он молодую супругу.
А так же Алине надлежало слушаться старших невесток, не перечить им, и стараться угождать. На мужчин смотреть в упор строго запрещалось. Первой заговаривать с ними, есть за одним столом с мужчинами, тоже было нельзя. И за провинности в клане строго наказывали - дополнительной работой, хлебно-водной диетой и поркой.
Последнюю Алина огребла дважды. В первый раз дерзко ответила свекрови, заявив, что в своём доме – она хозяйка, а мама мужа, только гостья. В последний же раз – поругалась со старшими невестками.
Больше испытывать судьбу Алина не стала, всего за полгода превратившись в тихую и покладистую жену. И только иногда, глухой ночью, когда Арам спал, она позволяла себе поплакать.
С одной стороны, у неё были дом и муж.
Правда, в доме она могла только прибирать, но даже переставить лавку не имела права. И муж, такой страстный по ночам, днём обращался с ней приказным тоном и без колебаний наказывал за любые проступки. С другой стороны, когда Алина забеременела, Арам поговорил с братьями, и те запретили жёнам задевать младшую сноху. А после рождения сына, она ощутила от родственников и пользу – пока волчица не оправилась от родов, невестки взяли на себя её обязанности по уборке, стирке, готовке, освободив время для ребёнка.
Да и Арам стал мягче, а свекровь перестала бурчать про порченную кровь.
Но, с другой стороны, она ничего не смела без разрешения Арама. Денег у неё не было, да и куда бы она их потратила, в горах? Кино смотрели по телевизору, в столицы выезжали пару раз за год, про клубы и курорты и говорить нечего. Муж ещё по приезду объяснил, что вся её жизнь пройдёт тут. Одна надежда – дождаться, когда её сыновья вырастут и приведут в дом жён.
